ВЕСТНИК МАПРЯЛ

ДЕБЮТ

Н.Ф.Даниилиду (Греция)

ОБУЧЕНИЕ СТУДЕНТОВ-ГРЕКОВ СПОСОБАМ ВЫРАЖЕНИЯ НЕОБХОДИМОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Семантика необходимости относится к категории модальных значений, предполагающих наличие определенного волюнтативного начала. Носителем такой семантики является, как правило, субъект действия, который может совпадать или не совпадать с субъектом ситуации: Ему нужно заниматься; Тебе следует сходить к врачу. Ситуации необходимости в русском языке выражаются не модальными глаголами, как в немецком, английском и других европейских языках, а модальными словами (модальными операторами, или модификаторами), а также особыми конструкциями, например: Ему нужно (надо, следует, необходимо) выполнить эту работу; Ему выполнять эту работу; Нужно, чтобы он выполнил эту работу. В русской лингвистической традиции модальные глаголы никогда не выделялись в особый семантический класс, так как данный тип отношений в русском языке выражается словами различной частеречной принадлежности. Все это в целом и составляет своеобразие и специфику русского языка и выражается в неопределенности, расплывчатости модальных значений и номинаций в русском языке, а также в специфичном для русского языка разрушении связей между модальными глагольными значениями и основными функционально-семантическими категориями глагола: лица, залога, наклонения, что, в свою очередь, обусловливает специфичность выражения агенса в конструкциях с модальными словами.

Модальная семантика необходимости может быть выражена в русском языке следующими средствами: а) конструкции с модальными лексемами (должен, нужно, надо, следует, необходимо); б) конструкции с независимым инфинитивом (инфинитивные предложения); в) конструкции с формами повелительного наклонения от имперфективных глаголов в неимперативном употреблении; г) предложениями, содержащими формы настоящего времени, употребленными в специфическом повествовательном контексте.

Трудности, связанные с обучением и восприятием иностранными учащимися данной конструкции, обусловлены особенностями лингвистической реализации данной конструкции. С одной стороны, волюнтативная семантика является агентивной, с другой - грамматическая специфика представления агенса в предложениях является "безличной" в традиционном понимании грамматической структуры предложения.

Логическое описание модальной ситуации представлено современными исследователями следующим образом: "S1 (субъект речи, говорящий) сообщает о том, что S2 (субъект модальной оценки) считает необходимым, чтобы S3 (субъект волюнтативности) совершил некоторое волевое усилие, в результате которого потенциальная ситуация, имеющая субъектом S4 (субъект-агенс, субъект предметной ситуации), превратилась бы в фактическую". [1]

Детальное исследование объема модальных лексем даёт нам следующие лексические единицы: (прилагательные) должен, вынужден, принужден, обязан, нужен, необходим; (предикативы, или слова категории состояния) нужно, надо, необходимо, положено, пора; (глаголы в безличном употреблении) следует, полагается, стоит, не мешает, надлежит, придется; а также небольшая группа существительных долг, обязанность, необходимость, важность; и устойчивые обороты, включающие указанные лексемы, типа имеет смысл, есть необходимость и ряд других.

Структура предложений, выражающих необходимость и включающих данные единицы, зависит от формальных особенностей указанных слов. Так, предложения с прилагательными, как правило, подлежащно-сказуемостного типа, с агенсом, обозначающим совпадающих субъекта предметной ситуации и субъекта волюнтативности; предложения с предикативами и глаголами в безличном употреблении безличны, субъект предметной ситуации выражен формой дательного падежа. Более разнообразными по структуре являются предложения с существительными и устойчивыми оборотами, так как они не связаны с определенной синтаксической структурой предложения, например: Помогать матери - это наш долг, Он считает своим долгом помогать матери; Он возвращает свой долг родителям, помогая им; и другие.

Анализ учебников по РКИ показывает, что из перечисленных лексических единиц в действующие учебники и учебные пособия входит лишь их незначительная часть. Это является одной из причин не только бедности, однообразности речи учащихся, но и важной причиной неразличения, неузнавания способов выражения необходимости в тексте, что приводит к ошибкам в восприятии речи, к построению неверного образа воспринимаемого текста.

Другие указанные способы выражения необходимости практически не представлены в действующих учебных пособиях. Например инфинитивные предложения. Как справедливо отмечают авторы "Русской грамматики": "Инфинитивные предложения ярко окрашены в экспрессивном плане и стилистически ограничены в своем употреблении сферой разговорной речи". [2]. Очевидно, именно поэтому данные предложения и не рассматриваются составителями программ и учебников по практическому курсу как базовые, и именно поэтому интерпретация предложений данного типа весьма разнообразна. Так, учащиеся-греки понимают предложения типа: Скоро мне в командировку ехать; Завтра экзамен по физике сдавать, - как особые способы выражения будущего времени благодаря тому, что в структуре предложения или в контексте содержатся темпоральные модификаторы, указывающие на возможность реализации действия или состояния в будущем. Яркая эмоциональная оценочность предложений данного типа, связанная с тем, что в большинстве случаев действие представлено в них как нежелательное для субъекта ситуации, заставляет учащихся воспринимать данный тип предложений как проявление невозможности, неспособности осуществить действие, хотя среди предложений данного типа встречается множество таких, которые не предполагают отрицательного отношения субъекта действия к действию.

Конструкции с формами повелительного наклонения имперфективных глаголов, предназначенные для выражения необходимости, рассматриваются лишь в специальных пособиях, где они представлены в большинстве случаев для контраста с конструкциями с перфективными глаголами [3], семантические особенности их структуры не представлены в связи с изучением поля модальности. Вследствие сказанного предложения типа: Танцуй, пока молодой! Решай сейчас, завтра будет поздно! - интерпретируются как императивные, а между тем данное значение в них уходит на периферию.

Выражение необходимости формами настоящего времени, "настоящего предписания" [4] встречается в ограниченных контекстах, маркированных, прежде всего, не стилистически, а типологически, в текстах описательно-повествовательного характера, например: Режиссёр: "Герой идет по улице, его окликает человек, герой не оглядывается"; Ученик выходит к доске и начинает отвечать (когда его вызывает учитель) . Умение вычленять и квалифицировать подобные значения напрямую связано с дискурсивной компетенцией изучающего русский язык, его способностью понимать интенции говорящего, устанавливать связь между ними и конкретными реализуемыми в речевой ситуации стратегиями.

Из сказанного следует сделать следующие выводы:

Несмотря на значительное количество лингвистических исследований, посвященных описанию способов выражения модальных значений в русском языке, следует проводить дополнительный анализ и описание указанных конструкций как с целью представления когнитивного воплощения указанных значений в лексиконе носителя русского языка, так и в учебно-дидактических целях.

Яркие особенности способов выражения модальных значений в русском языке предполагают разработку особой модели обучения использованию и восприятию данных конструкций в речи изучающих русский язык. На наш взгляд, методической основой для работы с данными конструкциями должна явиться подробная классификация оттенков способов выражения необходимости в русском языке, а также и контрастивный анализ способов выражения аналогичных значений в греческом языке. Особое внимание следует при этом обратить на составление каталога речевых действий, предназначенных для выражения указанных значений.

Библиография

1. Теория функциональной грамматики. Темпоральность, Модальность. - М.: Наука, 1990, с: 144.
2. Русская грамматика 1980 - М.: Наука, 1982, - т. I: с. 376.
3. Василенко Е., Егорова А., Ламм Е. Russian Verb Aspects. - М.: Русский язык, 1994.

Истрате Петру (Румыния)

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СМИ

В настоящее время нет единства в понимании термина массовая коммуникация. Под термином массовая коммуникация обычно имеют в виду разнородные тексты, от текстов радио и телевидения до различных видов молвы. А.А. Волков дает следующую дефиницию: "Массовая коммуникация является периодическим комплексным (включающим различные компоненты: радио, кино, телевидение, газету, рекламу) текстом (дискурсом), назначение которого состоит в распространении новой текущей общественно значимой информации" [Волков 2001: 57].

С точки зрения общей филологии, массовая коммуникация - это общезначимый современный текст, в создании и распространении которого принимают участие новейшие технические средства и устройства: мощные печатные машины, радио, телевидение, кино, магнитофонная запись, компьютеры и т.п.

Тексты массовой коммуникации отличаются от других видов текстов тем, что "в них используются, систематизируются и сокращаются, перерабатываются и особым образом оформляются все другие виды текстов, которые считаются первичными". [Рождественский 1996: 239].

Такие тексты доводят до получателя самые нужные для его деятельности смысловые части других видов текстов, что стало возможным благодаря развитию новых видов техники, технических средств и устройств массовой коммуникации.

Массовая коммуникация, с филологической точки зрения, делится на две составные части: массовую информацию и информатику.

Массовая информация - "это пресса, радио, кино, телевидение, а также все разнообразные средства рекламы". Информатика противопоставлена массовой информации "как передача специализированных сведений - передаче общих сведений" [Рождественский 1996: 240].

Для создания текстов массовой информации и информатики нужны большие усилия всего общества. Такие тексты создаются специальными органами информации и информатики. Естественно, что эти органы должны отражать совокупные интересы общества, выступать от лица этих совокупных общественных интересов.

Тексты "масс-медиа" парадоксально и прочно объединяют стилевые царства разговорности и книжности, образуя особое промежуточное междуцарствие. Его язык синтетичен и более искусно творимый, нежели книжный, так как скрывает свою искусственность [Костомаров 2005: 183].

Массовая информация сосредоточивает в себе устную и письменную формы речи, объединяет все виды искусств и обращается к безгранично большой аудитории. Если рукописная и печатная речь апеллируют только к глазу, а устная - только к слуху, то в массовой информации используется зримое печатное слово в сочетании со словом произносимым и показанным. Таким образом, массовая информация - "это соединение звучащей и видимой речи" [Рождественский 1996: 241].

Различия между средствами массовой информации основаны прежде всего на различии используемых в них кодов, знаковых комплексов. В периодической печати представлена двоичная знаковая система: естественный язык в его письменной (печатной) форме и иконические знаки (фотографии, рисунки). Применительно к радио можно говорить о триаде: устная речь + естественные звуки (шумы) + музыка. В аудиовизуальных СМИ (телевидение, документальное кино) триада преобразуется в тетраду в результате появления такого важного для этих средств массовой информации способа передачи информации и воздействия на аудиторию, как "живое" изображение [Культура русской речи 2002: 239].

Массовая коммуникация "предъявляет свои требования к изучению языка и пользованию языком" [Рождественский 2000: 69].

Массовая информация, как разряд словесности, отличается следующими особенностями:

1. В массовой информации, строго говоря, нельзя назвать автором какого-то одного человека. Так, напримр, корреспондент зависит при формировании текста от материалов, которые им поставляют информационные агентства и другие лица.

2. Создатели речи - органы информации - должны довести до получателей в конечном тексте выпусков самое основное, существенно важное содержание. Вот почему разные органы массовой информации в тех или иных формах как бы "дублируют" друг друга, создавая обзоры, перепечатывая наиболее важные материалы и формируя отдельные сообщения на одну и ту же важнейшую тему.

3. Создатель и получатель текста массовой информации основного массива, будучи в одном времени, территориально разобщены. Технические устройства являются промежуточным звеном в массовой информации.

4. Получателями в массовой информации являются только те члены общества, которые снабжены средствами получения, т.е. имеют радиоприемники, телевизоры, посещают кино, выписывают газеты. Однако массовая информация фактически охватывает все общество, так как тексты массовой информации сочетаются со всеми иными видами текстов.

5. Массовая информация в отличие от других видов текста не предполагает диалога с получателем в том же виде словесности.

6. Получатель массовой информации не хранит ее; она, подобно устной речи, действует только тогда, когда производится и воспринимается. Хранению (причем, обычно архивному) подвергается не массовая информация как целое, а только ее материалы [Рождественский 1996: 241-242].

Вопрос о характере адресанта и адресата в сфере массовой коммуникации не имеет ясного и однозначного решения. В большинстве исследований утверждается, что участники общения в этой сфере - это не конкретные личности, что сообщения, которые проходят здесь по каналам информации, очень часто анонимы или создаются целым коллективом и обращаются не к узкому кругу специалистов, а к широким массам, всем носителям языка, людям различным по своему образованию, воспитанию, вкусам. Существенным моментом здесь оказывается способ распространения информации - новые технические средства, которые часто позволяют обходиться без старых инструментов письменной речи. Все эти факторы оказывают влияние на особенности массовой информации.

Наиболее существенные особенности массовой информации являются невозможность критического анализа информации со стороны адресата и в силу этого подавление аудитории [Волков 2001: 58-59]. А.А. Волков рассматривает особенности СМИ с филологической точки зрения. Московский лингвист анализирует, кроме вышеуказанных, следующие свойства массовой информации: 1) коллективное авторство и технологичность текста; 2) единая система идеологического воздействия; 3) принудительность содержания; 4) внекультурность [Волков 2001: 58-60].

Рассматривая особенности общения, осуществляемого с помощью радио и телевидения, А.А. Леонтьев отмечает, что в этом случае "аудитория не просто рассредоточена в пространстве. Она рассредоточена психологически. Люди часто "прододят" на телевизионные выступления (тем более это относится к радио) без всякой предварительной установки, без всякого объединяющего мотива, интереса, цели: нередко они как бы случайно оказываются в составе аудитории" [Леонтьев 1997: 288-289].

Между тем - особенно в лингвистической среде - существует точка зрения, в соответствии с которой адресант сообщений в СМИ - это более сложное явление. По мнению Г.Я. Солганика, адресант подобных сообщений характеризуется двойственностью: с одной стороны, это частный человек со всеми присущими ему достоинствами и недостатками, а, с другой, - это человек социальный [Солганик 2000: 14-15].

По всей направленности системы коммуникации могут быть двух основных типов:

1) коммуникация для другого: Я (адресант) > ОН (адресат)- до начала коммуникации некоторое сообщение известно "мне", но неизвестно "ему";

2) коммуникация для себя: Я (адресант) > Я (адресат = адресант) - в этом случае реальный, отдельный от адресанта адресат отсутствует, но при этом передаваемое сообщение не делается избыточным, обогащается дополнительной информацией.

Если оценивать направленность коммуникации, то основным типом для СМИ будет "коммуникация для другого". В такой системе адресант заменяется адресатом, а информация должна оставаться неизменимой [см. работу Н.В. Муравьевой 2002].

Таким образом, рассмотренные свойства делают массовую информацию уникальным видом текста. Общефилологические знания о разных традициях органов информации с необходимостью должны учитываться при любых исследованиях текстов массовой информации.

Литература

Волков А.А. Курс русской риторики.-М.: Изд-во храма св. муч. Татианы, 2001. - 480с.

Костомаров В.Г. Наш язык в действии: Очерки современной русской стилистики. - М.: Гардарики, 2005. - 287с.

Культура русской речи. Учебник для вузов под ред. Л.К. Граудиной и Е.Н. Ширяева. - М.: Норма, 2002. - 550с.

Леонтев А.А. Психология общения. - М.: Смысл, 1997. - 441с.

Муравьева Н.В. Речевые механизмы коммуникативных конфликтов (на материале текстов массовой информации). Дисс. ...докт. фил. наук. - М., 2002.

Рождественский Ю.В. Общая филология. - М.: Фонд Новое Тысячелетие, 1996. - 326с.

Рождественский Ю.В. Принципы современной риторики. - М.: СвР - Аргус, 2000. - 136с.

Солганик Г.Я. Современная публицистическая картина мира // Публицистика и информация в современном обществе. - М., 2000. С.14-15.

А. Выросткова (Словакия)

СИНТАКСИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ РУССКО-СЛОВАЦКИХ ЗАГОЛОВКОВ

Раньше газетные заголовки бывали обширными (пространными) и описательными. Со второй половины 90-х годах заголовки имеют уже другой характер. Осталась ориентировочная функция и возросла привлекательная функция. Й. Бартошек (1996, с.251) отмечает, что диверфицировались типы информационных и публицистических заголовков, поменялось мнение на заголовочные комплексы (подзаголовки и надзаголовки), возросла роль заголовка.

Анализ газетных заголовков помогает не только в познании газетного языка, но и ведет к познанию развития определенных синтаксических структур.

Разницу между газетным заголовком и заглавием Л. Зимкова (1969, с.32) видит в первую очередь в разной пропорции коммуникативной и номинативной функций. Заглавия имеют поддержку в материальной среде.

Газетные заголовки принадлежат к публицистическо-функциональному стилю. Эта диференцированность связана со специальными задачами и неоднородными потребностями читающих. Л. Зимкова (1969, с.36-39) выделяет 2 основные функциональные сферы:

1. Заголовок со стороны автора прежде всего называет статью, тем самым участвуя в том, что происходит конкретно в статье или чего статья касается. Тогда можно говорить о принимании участия в названии. С точки зрения читающего, на первое место выдвигается прежде всего функция коммуникативная, которая иногда бывает достаточно выразительна, а иногда проявляется слабо. В.М. Ронгинский (1966) отмечает, что такая функция проявляется и в том, что она помогает установить связь между автором и читающим. Для читающего такая функция модифицирована различно, поэтому её можно апперципировать разными способами: а) как функцию ориентировочную, которая преобладает прежде всего в наименовании рубрик; б) как собственную коммуникационную функцию, когда заголовок отражает краткое содержание статьи; в) как функцию апеллирования, обращения, когда заголовок должен побудить читателя к действию.

2. Вторую сферу представляет рекламная функция, завлекающая. Эта функция может влиять и на синтаксическую структуру.

Функциям газетных заголовков уделил свое внимание А.С. Попов (1966, с. 96-100), который говорит о 3 функциях, среди которых одна доминирует. На первое место он ставит функцию наименования, потом функцию информативную, а затем функцию рекламную. Ученый предупреждает, что третья функция может быть нулевая.

С другой точки зрения газетные заголовки анализирует М. Беранкова (1960, с.78-101): а) газетный заголовок наиболее ориентируется на содержание сообщения. Заголовки состоят из надзаголовка или подзаголовка; б) заголовки рубрик имеют резюмирующую функцию, которую могут иметь и заголовки без рубрик; в) заголовок должен привлекать внимание читающего, завоевывать читающего, влиять на его мнение и поведение; г) заголовок может быть оценкой описываемого события, влияет на читающего прямо или косвенно таким образом, чтобы сам читающий оценил событие; д) заголовок часто имеет функцию вызова, который должен привести читающего к решению (агитационная или пропагандистская функция); е) заголовок имеет и функцию эстетическую.

Заголовок не может отражать действительность. Всегда речь идет о действительности предыдущей или будущей или же делает событие вневременным, которое может быть для читающего трансформировано как событие современное.

Заголовки в своем большинстве образованы по общеупотребительным синтаксическим моделям. Можно сказать, что частотность заголовков не всегда отвечает частотности других функциональных стилей. Кроме того, в заголовки проникают и некоторые элементы разговорного функционального стиля. Заголовки имеют и свои специфические черты. Разная синтаксическая характеристика заголовков связана, в первую очередь, с одним из основных вопросов - что такое "предложение". В "Русской грамматике" термин "предложение" употребляется как для обозначения всей системы форм предложения, так и для обозначения отдельной его формы. В связи с этим находим разные мнения о заголовках у разных лингвистов. Л. Зимкова (1969, с.43-47) заголовки разделяет на два группы:

а) заголовки, не рассматривающиеся предложениями; б) заголовки, рассматривающиеся предложениями

А.А. Шахматов (1960) газетные заголовки, газетные объявления не считает предложениями. Ученые А.Н. Гвоздев, Н.С. Валгина (1964) тоже не считают заголовки, названия, заглавия предложениями и относят их к наименованиям, которые не обозначают бытия, существования. Примерами такого типа служат названия книг: "Евгений Онегин", "Тихий Дон"; заглавия: "Универмаг", "Почтамт" и т.д.

К этой проблеме дифференциально относится ученый А.М. Пешковский (1956), который названия книг, сказок и т.д. относит к "назывным предложениям".

Некоторые исследователи подобные названия относят к односоставным предложениям. Такого мнения Е.М. Галкиной-Федорук, которая к номинативным предложениям относит "номинативные предложения, обозначающие наименования учреждений, заглавия книг, географические названия, напр.: "Красная площадь", "Война и мир".

А.М. Пешковский пишет, что слово в письменном виде заменяет указательный жест на конкретном, общественно-обусловленном месте, как правило, в тесной связи с предметом, который обозначает.

При определении предложения надо подчеркнуть функциональный характер или структурные критерии предложения (Зимкова, 1969, с. 48-53).

Предложение как минимальная единица коммуникации. В связи с этим подчеркивается законченная интонация, в которой выражена модальность предложения, т.е. отношение содержания предложения к реальной действительности. При таком подходе было бы невозможно обозначать все заголовки как предложения.

Предложение как абстрактная структурная схема, которая находится в речевом акте предикации. С этой точки зрения заголовки представляют разнообразную группу.

В "Русской грамматике" (Н.Ю. Шведова, 1980, т.2, с.85-90) простое предложение - а) такое высказывание в основе построения которого лежит отвлеченный грамматический образец (структурная схема, предикативная основа специально предназначенная языком для построения отдельной относительно самостоятельной единицы сообщения; б) такое высказывание, которое образовано по специально предназначенному для этого отвлеченному образцу (структурной схеме), оно обладает грамматическим значением предикативности и обнаруживает это значение в системе своих грамматических форм - в парадигме предложения; в) такое высказывание, которое образовано по специально предназначенной для этого структурной схеме, оно обладает грамматическим значением предикативности и своей собственной семантической структурой, обнаруживает эти значения в системе синтаксических форм (в парадигме предложения) и в регулярных реализациях и имеет коммуникативную задачу, в выражении которой всегда принимает участие интонация.

По мнению В.А. Белошапковой, В.В. Виноградов назвал и определил важнейшее грамматическое свойство простого предложения. Вслед за многими русскими языковедами он обратил внимание на то, что содержание предложения всегда актуализировано, соотнесено с действительностью, с актом коммуникации: предложение обязательно содержит ту или иную модальную и временную характеристику сообщаемого. По мнению автора, простое предложение - это предикативная синтаксическая единица, состоящая из нескольких соединенных между собой синтаксической связью форм слов или из одной формы слова (Белошапкова, 2002 с. 607).

Заголовки представляют своеобразную группу, которую можно назвать непредложенческими заголовками. С точки зрения системы, говорим о непредложенческих высказываниях. Например: "Об умеренности", "Прервав радиопередачи" и т.д. Они имеют такой грамматический строй языка (синтаксическо-морфологический), который в употребительной грамматике является частью предложения. С точки зрения характера предложения можно говорить о предложенческих и непредложенческих высказываниях. Примеры предложенческих высказываний: "Миллионеры прибедняются" и т.д. Г.А. Золотова считает, что свободные словоформы могут выступать в качестве заголовков, напр.: "У друзей", "После бала" и т.п.

Литература

Белошапкова В. А. Современный русский язык. М.: Азбуковник, 2002, С.925.

Гвоздев А.Н. Современный русский литературный язык II, М.: 1958, С.83.

Пешковский А.А. Русский синтаксис в научном освещении. М.: 1956, С.380.

Попов А.С. Синтаксическая структура современных заглавий и ее развитие// Развитие синтаксиса современного русского языка. М.: 1966, С.95-126.

Ронгинский В.М. О тенденциях в развитии структуры заголовков // Исследования по грамматике и лексикологии. Киев, 1966, С. 159-166.

Zimkova L. Funkce a celkova syntakticka charakteristika novinovych titulku. In: Sbornik praci pedagogicke fakulty Univerzity Palackeho v Olomouci. Jazyk a literatura 1969, SPN, Praha 1969, s. 31-60.

Баясгалан Дашхуу (Монголия)

ЛОГОЭПИСТЕМА И ПЕСЕННОЕ ТВОРЧЕСТВО

Песня является неотъемлемой частью культуры и истории того или иного народа, поскольку в ней отражаются менталитет, душа, образ жизни данного народа, образ мышления, чувства и эмоции, судьбы людей и ее легко приурочить к конкретной жизненной ситуации.

В этой статье мы попытаемся выяснить, как строчки из песен становятся логоэпистемами, т.е. причины пополнения ими культурной памяти носителей языка.

Для обозначения лингвострановедчески ценных единиц, являющихся следами культуры в языке, В.Г. Костомаров и Н.Д. Бурвикова вводят "зонтиковый" термин "логоэпистема"(2, 33). К логоэпистемам относятся говорящие имена и названия (Змей-Горыныч, Москва, Париж), фразеологизмы в широком понимании (Хвост трубой; Рука руку моет), афоризмы, цитаты, крылатые выражения (Иду на вы, Жребий брошен) строчки из стихотворений и песен (Скажи-ка, дядя, ведь не даром; Дорогая моя столица).

Широкое использование песенных логоэпистем, отсылающих к любимым песням, в прессе, рекламе, а также в обыденной речи людей можно объяснить, на наш взгляд, тем, что почти за каждой строкой песенных текстов стоит глубокий пласт лингвокультурологических сведений. В то же время песенные тексты содержат общеупотребительные речевые образцы, наполнены обиходно-бытовой лексикой, которая отвечает современному языковому вкусу. Еще одну причину использования песенных логоэпистем в языке СМИ мы связываем с тем, что слияние слова и музыки делает восприятие более эмоциональным, благодаря чему слова песни надолго остаются в памяти и в нужной ситуации из нее извлекаются.

Любой текст создается в соответствии с определенными правилами и в соответствии с определенными правилами существует в восприятии языковой личности, - отмечают В.Г. Костомаров и Н.Д. Бурвикова. Так, в тексте есть сильные позиции, а именно заголовок, начало, конец (1, 74) и, как нам кажется, припев (ведь он несколько раз повторяется).

Приведем примеры песенных логоэпистем, выделенных нами и находящихся в сильных позициях. Эти логоэпистемы в структуре исходного текста являются заголовком:

Не жалею, не зову, не плачу (сл. С. Есенина); Крыша дома твоего (сл. М.С. Пляцковского, муз. Ю. Антонова) Все могут короли (сл. Л.П. Дербенева, муз. Б. Рычкова)

А эти логоэпистемы обнаружены в первой строке:

"Как много девушек хороших / Как много ласковых имен" ("Как хорошо на свете жить", сл. Лебедева - Кумача, муз. В. Дунаевского; песня из к/ф "Веселые ребята"); "Мне нравится, что вы больны не мной" (сл. М. Цветаевой, муз. М.Таривердиева, романс из телефильма "Ирония судьбы")

Эти же логоэпистемы находятся в конце исходного текста:

Я люблю тебя, жизнь / И надеюсь, что это взаимно ("Я люблю тебя жизнь", сл. К. Ваншенкина, муз. Э. Колмановского); Лишь о том, что все пройдет / Вспоминать не надо ("Все пройдет" сл. Л.П. Дербенева, муз. М. Дунаевского; песня из к/ф "Куда он денется") На том же месте, в тот же час ("Неудачное свидание", сл. В Трофимова, муз. А. Цфасмана)

Эти логоэпистемы содержатся в припеве:

Ах, вернисаж! Ах вернисаж/ Какой портрет! Какой пейзаж! ("Вернисаж", сл. И.Р. Резника, муз. Р.Паулса); Шла бы ты домой, Пенелопа! ("Песенка про Одиссея", сл. Л.П. Дербенева, муз. А.Зацепина; из к/ф "Ангел в тюбетейке"); Надежда мой компас земной ("Надежда", сл. Н. Добронравова, муз. А. Пахмутовой)

В.Г. Костомаров и Н.Д. Бурвикова отмечают, что кроме присутствия в сильной позиции, что является в большинстве случаев для того или иного языкового выражения возможностью остаться в культурной памяти, желательно еще, чтобы высказывание относилось к разряду так называемых универсальных. (1, 74)

Вот несколько примеров логоэпистем, в которых описано бескорыстное чувство любви, желание, страсть и эмоциональные состояния.

Любовь нечаянно нагрянет/ Когда ее совсем не ждешь ("Как хорошо на свете жить", сл. В. Лебедева - Кумача, муз. И.Дунаевского; из к/ф "Веселые ребята")

-Сердце, тебе не хочется покоя! (там же)

О любви не говори / О ней все сказано ("О любви не говори", сл. Н. Лабковского, муз. М. Феркельмана); "Я вся горю, не пойму отчего" ("Песенка Анюты", сл. В.Лебедева - Кумача, муз. И. Дунаевского из к/ф "Веселые ребята")

У некоторых высказываний, ставших логоэпистемами, есть еще одно качество, способствующее вхождению в культурную память - это краткость. Язык песен конкретен, точен, несет определенную, очень важную, только этому слову присущую смысловую нагрузку. Например: "Все стало вокруг голубым и зеленым". Данная фраза является первой строкой песни "Любовь" из к/ф "Сердца четырех" (1941). За этой строкой стоит представление о том, как наступает весна, и на душе становится светло.

Интересно, что в рассматриваемом нами феномене немаловажную роль играет популярность исполнителей песен и фильмов, в которых звучит песня. Так, известнейший артист Андрей Миронов пел в фильме "Бриллиантовая рука" песню, давшую несколько логоэпистем:

Остров невезения в океане есть;

На лицо ужасные / Добрые внутри ("Остров невезения" из к/ф "Бриллиантовая рука"1969)

Большое значение имеет и то, что песня объединяет в себе два начала - стихотворное и музыкальное. Иногда бывает так, что слова в песне, композиции не играют важной роли - была бы ритмичная музыка, под которую приятно танцевать или просто ее слушать, и поэтому слова и запоминаются автоматически. Например: Где - то на белом свете / Там, где всегда мороз (из песни "Песенка о медведях" из к/ф "Кавказская пленница" муз. А.Зацепина). Еще есть такие песни, строчки которых остаются в памяти людей благодаря тому, что их сопровождает прекрасная музыка, затрагивающая души людей. К числу их принадлежит логоэпистема - Я спросил у ясеня: "Где моя любимая?" (муз. М. Таривердиева).

(Интересно, что некоторые песни, несмотря на то что были известными и пелись с удовольствием, не дали логоэпистем. Но это предмет отдельного исследования).

Итак, строка из песни становится логоэпистемой, если она находится в сильной позиции, т.е. является заголовком, началом, концом и припевом; добавим еще актуальность темы, краткость, мастерство исполнителей, пользующихся популярностью у слушателей, когда песня звучит с экрана или когда сопровождается хорошей, запоминающейся музыкой.

Литература

1. Костомаров В.Г., Бурвикова Н.Д. Так тексты становятся прецедентными. Русский язык за рубежом, 1994, №1.
2. Костомаров В.Г., Бурвикова Н.Д. Старые мехи и молодое вино. Из наблюдений над русским словоупотреблением конца XX века. - СПб.: Златоуст, 2001, -72с.

← предыдущая   следующая →