К 100-летию М.Светлова
Михаил Аркадьевич Светлов (1903-1964) - один из лучших советских поэтов, которых историки литературы обозначили как "комсомольскую плеяду". Жизнь его полностью укладывается в советскую эпоху и, естественно, сформировался он как творческая личность под влиянием героики тех лет. Гражданская война, революция, идеи интернационализма и всеобщего братства - ими бурлила вся страна и нет ничего удивительного в том, что молодые задорные ребята с головой, как в омут, погрузились в эту стихию.
От Анны Ахматовой и людей ее поколения Светлова отделяет полтора десятка лет, но это были особые годы, и светловские сверстники учились совсем в других школах, не способствующих интимной камерной лирике. По образному выражению Михаила Аркадьевича, это была "грамматика боя, язык батарей", хотя стихи (чуть-чуть перефразируем Ахматову), "не ведая стыда, росли из того же сора". Тем не менее литературоведы находят даже у таких разных поэтов много общего.
В одном из первых своих сборников "Anno Domini" (1922), где Ахматова провозгласила, что она не с теми, "кто бросил землю на растерзание врагам", она писала:
Стыдись, и творческой печали
Не у земной жены моли.
Таких в монастыри ссылали
И на кострах высоких жгли.
А в 1925 году Светлов, сравнивая свою современницу с Жанной д'Арк, пишет:
Наши девушки, ремешком
Подпоясывая шинели,
С песней падали под ножом,
На высоких кострах горели.
("Рабфаковке")
Искренность, ироничность и безупречность собственной линии поведения во все времена - таков он был, да и чего можно ждать от человека, который в шестнадцать лет "впервые в жизни вступил в должность, - меня назначили заведующим отделом печати Екатеринославского губкома комсомола" (Екатеринославом назывался в те годы Днепропетровск). Почти сразу же Светлов начал издавать первый на Украине комсомольский журнал "Юный пролетарий"; к тому времени он успел напечатать несколько, по его словам, плохих стихотворений в екатеринославских газетах, на первый гонорар купил себе большую белую булку, и был счастлив.
В 1926 году он написал "Гренаду":
Мы ехали шагом,
Мы мчались в боях
И "Яблочко"-песню
Держали в зубах.
Ах, песенку эту
Доныне хранит
Трава молодая -
Степной малахит.
Но песню иную
О дальней земле
Возил мой приятель
С собою в седле.
Он пел, озирая
Родные края:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"
Вряд ли молодой, к тому времени уже московский поэт, написавший это стихотворение, вскоре ставшее песней, много знал о городе в Андалузии, название которого по-испански даже произносится иначе: "Гранада". Просто, идя по Тверской, он обратил внимание на название гостиницы - "Гренада". Вывеска запомнилась, слово понравилось, он шел по улице и напевал его на разные лады: "Гренада, Гренада, Гренада моя", и сами собой появились новые строчки:
Гренадская волость
В Испании есть!
"Написать остальное, - говорил он своему другу Льву Озерову, - не представляло никакой трудности".
Кто-то назовет "Гренаду" балладой, кто-то поэмой, но она давно уже стала песней и воспринимается как народная. В письме к Борису Пастернаку Марина Цветаева, как никто чувствовавшая магию слова, писала: "Передай Светлову, что его "Гренада" - мой любимый - чуть не сказала: мой лучший стих за все эти годы".
А однажды Светлова позвали к телефону и сказали, что звонит Маяковский. "Я подумал, вспоминал поэт, - что разыгрывают, и не сразу взял трубку. Маяковский терпеливо ждал". Когда же подошел к телефону, Маяковский сказал, что прочитал стихотворение "Пирушка" , и оно ему очень понравилось. Потом добавил: "Приходите завтра ко мне. Пойдем вместе на мой вечер в Политехнический".
Светлов пришел, но до конца не остался, а утром ему сказали, что на этом вечере Маяковский читал наизусть его "Гренаду".
Есть у Светлова прекрасное стихотворение "Горизонт", в котором лирический герой, или сам поэт пытается догнать убегающий, недостижимый горизонт:
Я взнуздал отличного коня...
Горизонт уходит от меня.
Я перескочил в автомобиль...
Горизонта нет, а только пыль...
Что это? Разочарование в окружающем, которое Светлов-человек прятал в своих ставших известными после его смерти афоризмах?
- Что такое вопросительный знак?
- Это состарившийся восклицательный!
Или такой:
"Вчера мне исполнилось сорок лет. Я мертвый Пушкин, мертвый Лермонтов и бешено догоняю Тютчева."
Он любил писать для театра. Пьесы его, мягкие и лиричные, мало шли на сцене, но читать их интересно. Они больше похожи на сказки.
Ироничный по натуре, он всегда был готов к тонкой и искрометной шутке. Даже когда был смертельно болен. Зиновий Паперный вспоминал, как во время поэтического вечера спросил Светлова, есть ли у него новые стихи. Он кивнул и протянул листок с такими строками:
Никому не причиняя зла,
Жил и жил я в середине века,
И ко мне доверчивость пришла -
Первая подруга человека.
Сколько натерпелся я потерь,
Сколько намолчали мои губы!
Вот и трезвость постучалась в дверь,
Я ее как надо приголубил.
Позже, уже после смерти Светлова, Паперный увидел в черновике, что слово "трезвость" зачеркнуто, а вместо него написано "Вот и глупость постучалась в дверь". А тогда, отдавая листок, он сказал: "Я еще не знаю, кто постучался в дверь. Но я найду". И однажды при встрече негромко сказал: "Здравствуйте! Знаете, я нашел, кто ко мне постучался: Вот и горе постучалось в дверь..." . Он был уже болен.
Он не любил помпезности, не лез в классики и в одном из выступлений сказал: "Моя биография - это разрушающийся дом, на месте которого будет построен новый". А, определяя искусство, записал: "Искусство - это соединять несоединимое. Я лично не в силах это сделать сам. Но ведь существует дорого стоящий партии и правительству Союз советских писателей. Членов этого Союза я очень люблю. Но иногда они так тесно толпятся, что мне, любящему их, приходится идти по обочине".
Кажется, он весь в своем времени. И еще живы люди, обращаясь к которым он говорил:
Ты помнишь, товарищ, как вместе сражались,
Как нас обнимала гроза?
Молодость его прошла в условиях, когда "гремела атака, и пули звенели, и ровно строчил пулемет", в зрелые годы он был на фронте военным корреспондентом, но однажды книжечку с его стихами берет человек, для которого та жизнь - далекая-далекая история, и становится ясно, что "светловская область в поэзии есть".
Тамара Гордиенко (Россия)