Бондарко А.В. Теория значения в системе функциональной грамматики. На материале русского языка. - М.: Языки славянской культуры, 2002. - 736 с.
Монография А.В.Бондарко состоит из семи частей.
В первой - "Из истории вопроса соотношений языкового и мыслительного содержания" - рассматриваются концепции К.С.Аксакова, А.А.Потебни, взгляды Ф.Ф.Фортунатова, И.А.Бодуэна де Куртене, А.А.Шахматова и А.М.Пешковского, а также развитие идей языкового и понятийного планов в лингвистике в работах Л.В.Щербы, И.И.Мещанинова и В.В.Виноградова.
Вторая часть - "Стратификация семантики" - посвящена важнейшим лингвистическим понятиям: значению и смыслу. В рассуждении о проблемах значения и смысла автор опирается на свою работу "Грамматическое значение и смысл" (1978). "Говоря о значении, мы имеем в виду содержание и единиц и категорий данного языка, включенное в его систему и отражающее ее особенности, план содержания языковых знаков" (с. 102). Понятие смысла сложнее, по мнению автора, смысл опирается не только на языковые формы, но и на другие явления. И здесь А.В.Бондарко ссылается на работы Л.С.Выготского и Н.И.Жинкина. Таким образом, по мнению А.В.Бондарко, смысл не однороден. Автор выделяет в нем два аспекта: системно-категориальный и речевой (с. 103). Первый из названных аспектов включает семантические категории; выделяя второй аспект, автор имеет в виду понятие, близкое "субъективному смыслу" в теории речевых актов. Кроме того, важна дифференциация между смыслом высказывания и смыслом целостного текста. Неоднородна также и информация, передаваемая в речи. С точки зрения А.В.Бондарко, можно говорить о контекстуальной, ситуативной и энциклопедической информации. "Существенные для смысла данного высказывания элементы информации, заключенной в более широком тексте", - это контекстуальная информация (с. 104). Ситуативная информация - это информация, "исходящая от ситуация речи либо так или иначе связанная с нею" (с. 105). Энциклопедическая информация - "элементы опыта и знаний говорящего и слушающего" (с. 107). В этой же части рассмотрена проблема интенциональности, под этим термином имеется в виду "связь языковых значений и намерений говорящего с коммуникативными целями речемыслительной деятельности, т.е. способность содержания, выражаемого данной языковой единицей ...быть одним из актуальных элементов речевого смысла" (с. 141). Интенциональность рассматривается в двух аспектах: в связи с коммуникативной целью и аспектом смысловой информативностью.
В третьей части рассматривается категоризация семантики в системе инвариантности/ вариативности. Эти отношения не могут быть сведены к принадлежности к языковой системе (инвариантность) и отнесению к речи (варианты). Автор опирается на выделенные им категориальные значеня: "1) единое "общее значение"... - инвариант, охватывающий все частные значения и типы употребления грамматической формы (варианты); 2) основное значение..., охватывающее центральную сферу употребления грамматической формы и выделяемое на фоне ряда периферийных (вторичных) значений и типов употребления; 3) грамматическая полисемия (комплекс основных значений)" (с. 180-181).
В этом же разделе рассматривается взаимоотношение системы и среды. Система - это множество элементов и связей между ними, отличающееся целостностью. "Среда по отношению к той или иной языковой единице, категории или группировке как исходной системе ... - это множество языковых ... элементов, играющее по отношению к исходной системе роль окружения, во взаимодействии с которым она выполняет свою функцию" (с. 194). Хотя, конечно, членение на систему и среду не абсолютно.
Далее автор переходит к рассмотрению грамматических категорий в их отношениях к лексике. В этом плане можно говорить о двух типах коррелятивности: 1) соотносительность форм одного и того же слова; 2) соотносительность форм разных слов. Что касается категорий, автор выделяет три типа категорий: 1) последовательно коррелятивные, 2) непоследовательно коррелятивные, 3) некоррелятивные категории (см. с. 210). Типы категорий подразделяются на подтипы.
Говоря о вариативности и инвариантности, автор рассматривает и явление прототипичности. "Прототип - это эталонный репрезентант, эталонный вариант определенного инварианта среди прочих его представителей (вариантов)" (с. 265). Таким образом, термин прототип "встроен" в отношения инварианта и вариантов.
Четвертая часть посвящена грамматике функционально-семантических полей и категориальных ситуаций. Здесь А.В.Бондарко опирается на ряд своих работ прошлых лет. В основание его модели функциональной грамматики положена триада: семантическая категория - функционально-семантическое поле (ФСП) - категориальная ситуация. Поле выделяется по общности семантических функций. Автор пишет: "Можно сказать, что ФСП - это семантическая категория, рассматриваемая в единстве с системой средств выражения" (с. 289). Функциональная грамматика относится к традиционной по принципу дополнительности. Понятие функции пересекается с понятием значения и находится в соотношении цели и средства.
В пятой части рассматривается аспектуально-темпоральный комплекс. При интерпретации категорий вида и времени А.В.Бондарко обращается к идеям Э.Кошмидера и Ю.С.Маслова. Говоря о категориальных значениях вида, автор рассматривает признаки целостности действия и ограниченности действия пределом. Частные значения совершенного вида: 1)конкретно-фактическое, 2) наглядно-примерное, 3) потенциальное, 4) суммарное (см. с. 382). Что касается частных значений несовершенного вида, это 1) конкретно-процессное, 2) неограниченно-кратное, 3) обобщенно-фактическое, 4) ограниченно-кратное, 5)реляционное, 6) потенциально-качественное и 7) нейтральное (неквалифицированное) (см. с. 383). В этом же разделе рассмотрены типы аспектуальных ситуаций.
Категория аспектуальности связана с чрезвычайно важной категорией времени. Темпоральность "отражает языковую интерпретацию восприятия человеком времени обозначаемых ситуаций по отношению к моменту речи говорящего или иной исходной точке отсчета" (с. 473).
Шестая часть посвящена лицу и персональности. Данное понятие входит в список важнейших категорий грамматики. Семантика персональности реализуется как в изолированном высказывании, так и в тексте. Более того, можно выделить разные виды текстов по тому, как выражено в них лицо. Так, историческое повествование ведется от 3-го лица единственного числа, 1-ое лицо единственного числа может быть как условным, так и реальным.
В этом же разделе рассмотрены прагматические аспекты лица: форм 1-го лица множественного числа, 2-го лица единственного и множественного числа, 3-го лица единственного и множественного числа.
Говоря о дейксисе, автор выделяет два типа конкретного и неконкретного дейксиса. Первый тип может быть конкретно-личным и предметным. Неконкретный дейксис выступает в двух разновидностях: неопределенно-личной и обобщенно-личной.
В последней, седьмой, части рассматриваются субъектно-предикатно-объектные отношения. Автор анализирует залог, активность/ пассивность, а также переходность/ непереходность русского глагола. Анализ субъектных отношений потребовал введения термина носитель предикативного признака. Носитель предикативного признака может быть дискретным и недискретным. Это понятие важно при интерпретации неопределенно-личных, обобщенно-личных и определенно-личных конструкций.
Шмелев Д.Н. Избранные труды по русскому языку/ Вст. ст. Л.П.Крысина. - М.: Языки славянской культуры, 2002. - 886 с.
Во вступительной статье Л.П.Крысин рассказывает о творческом пути ученого, очерчивает круг его научных интересов от кандидатской и докторской диссертаций до более поздних работ по изучению функционирования языка и словарного описания русской лексики.
Статьи, представленные в сборнике, собраны в несколько разделов: "Лексикология и словообразование", "Семантика грамматики", "Синтаксис и стилистика", "Историческая лингвистика", "Художественная речь".
В первом разделе рассматриваются вопросы семантических признаков слов, типах лексических значений и сочетаемости слов. Говоря о происходящих изменениях слов, Д.Н.Шмелев показывает, как развиваются переносные значения лексических единиц. Среди факторов, определяющих изменения в семантике, - изменения во внеязыковой действительности, изменения в составе носителей литературного языка, изменения в составе и функциях самого литературного языка (с. 88, 90). В ряде работ 1960-х гг. рассматриваются лексико-семантические изменения в русском языке. В сборнике также перепечатано вступление, написанное Д.Н.Шмелевым к книге "Способы номинации в современном русском языке".
Во второй раздел сборника включены статьи, в которых затрагивается проблематика повелительного наклонения, особенности употребления вопросительных местоимений и употребление форм лица.
Рассматривая проблемы синтаксиса, Д.Н.Шмелев занимался широким кругом вопросов, касающихся значения синтаксических единиц, членимости предложения, "связанных" синтаксических конструкций в русском языке.
В "историческом" разделе сборника представлены статьи о "первоначальных" и переносных значениях слов, о лексико-семантической контаминации, заимствованиях в старорусском языке.
В разделе о художественной речи помещены статьи, в которых Д.Н.Шмелев рассматривает различия между литературным языком и языком художественной литературы, работы о поэтической речи, идиолекте М.Ю.Лермонтова и поэтике А.Фета.
В приложении опубликована художественная проза самого Д.Н.Шмелева.
Книгу завершает список его научных его трудов.
Шмелев А.Д. Русская языковая модель мира: Материалы к словарю. - М.: Языки славянской культуры, 2002. -224 с.
Во введении к своей монографии автор задается вопросом: "можно ли понять русскую культуру через ключевые слова русского языка". В самом этом вопросе очевидна перекличка с исследованиями Анны Вежбицкой. Однако первый вопрос влечет за собой и еще один: задано ли это множество ключевых слов, а если нет, то каким образом эти слова выявляются и на основании каких критериев слова причисляются к ключевым. Говоря о языковой картине мире, А.Д.Шмелев имеет в виду представления о мире, "свойственным носителям русского языка и русской культуры и воспринимаемых ими как нечто самоочевидное" (с. 12). Эти представления укоренены в семантике языковых единиц. В этом проявляется связь языка и мышления. "С одной стороны, в языке находят отражение те черты внеязыковой действительности, которые представляются релевантными для носителей культуры, пользующихся этим языком; с другой стороны, овладевая языком и, в частности, значением слов, носитель языка начинает видеть мир под углом зрения, подсказанным его родным языком, и сживается с концептуализацией мира, характерной для соответствующей культуры" (с. 12).
Изучение концептуализации мира в языке восходит к работам Гумбольдта, а также Сепира и Уорфа. Русский взгляд на мир отражается в значении ряда слов, в неассертивной части высказывания. Знаменитые стихи Ф.И.Тютчева о невозможности понимания России, по мнению автора, свидетельствуют не столько о том, что Россию вообще понять невозможно, сколько о том, что ум не может быть инструментом такого познания. Наивная картина мира, реконструируемая в семантике языковых единиц, - не единственная. Она соседствует с рациональной, научной картиной мира, а также комплексами представлений, отраженных в языке русского фольклора и в диалектах.
Уточняя объект исследования, автор пишет, что намеревается рассматривать семантику языковых единиц, которые используются в повседневном общении городского населения и отражаются в бытовой речи, языке публицистики и текстах массовой и художественной культуры в той мере, в какой последняя прибегает к повседневному языку.
Можно говорить и о сквозных мотивах русской языковой картины мира. Свое представление о таких мотивах изложил Ю.Д.Апресян в работе "Образ человека по данным языка: попытка системного описания".
В монографии представлены несколько разделов, посвященных строению человека, времени в русской языковой картине мире, "пространственной составляющей "русской души", общим жизненным установкам, бытовым представлениям и философии жизни носителей русского языка.
Если говорить о человеке в русской языковой картине, то нужно принять во внимание важные оппозиции: идеальное/ материальное, интеллектуальное/ эмоциональное. Центральное место для русского занимает душа, которая, как пишет А.Д.Шмелев, "соединяет в себе свойства материального и идеального, интеллектуального и эмоционального" (с. 19). Сердце продуцирует эмоции. Это - особенность русской картины мира: в древнееврейской и арамейской картине именно сердце является "органом понимания" (с. 21). Русские представления о душе связаны с христианской концепцией духа, души и тела. В наивной картине мира эта триада преобразуется в два противопоставления дух/ плоть, душа/ тело. Если же говорить о "материальном составе человека", то следует признать, что в русской картине мира у человека, в отличие от животного, его органы (голова, сердце, кровь, печень, мозги) связаны с душевной жизнью. Т.о., не интеллект становится отличительной особенностью человека, отличающей его от животного.
Временная ориентация в русском языке не лишена противоречий: с одной стороны, будущее "находится" впереди, а прошлое - позади, с другой стороны, как отмечает В.И.Даль, вперед означает как `прежде`, так и `после`. В архаичном представлении времени мир неподвижен, а время течет "мимо него" (с. 39). "При таком представлении то, что было раньше, воспринимается как идущее впереди, предшествующее, а то, что должно произойти позже, - как идущее следом, следующее" (курсив А.Д.Шмелева) (с. 39). Это отражено, в частности, в таких употреблениях: время идет, предыдущий день, следующий день.
Важность пространственной составляющей русской картины мира отмечал Н.А.Бердяев. При семантизации важнейших слов воля и свобода необходимо учитывать то, как их значения включают представления о пространстве. Возможность разгуляться присуща только воле. Сравнивая значения существительных пространство и простор, автор полагает, что во втором из них важна ширина, причем она присутствует больше, чем высота и глубина. Простор в русской картине мира мыслится как ценность, но как открытое пространство простор противопоставлен уюту.
Понимание пространства в русской картине мира неоднозначно: широкое свободное пространство оценивается позитивно, однако "холодный ветер простора и манит, и пугает" (с. 82). Во втором смысле простор становится причиной неприкаянности.
Глаголы гулять, разгуляться связаны с широтой русской души. Причем само это словосочетание может интерпретироваться неоднозначно: как отсутствие склонности быть мелочным, отсутствие стремления к получению внешнего благополучия, готовность простить людям мелкие проступки; но с другой стороны, широта может пониматься как терпимость и признание права на точку зрения отличную от твоей.
Рассуждая об общих жизненных установках, А.Д.Шмелев рассматривает установку на примирение с действительностью. "Достижение внутреннего мира возможно лишь при условии отказа от вражды с другими людьми и принятия всего, что вокруг происходит" (с. 99). Последнее качество может трансформироваться в "презрительное безразличие", называемое наплевательством. Важный для русской картины мира концепт смирение противопоставляется гордости. "Прилагательное гордый ... может описывать актуальную эмоцию" (с. 111). Неоднозначность понимания семантики слова гордость определяется христианским влиянием, согласно которому гордость подлежит осуждению. Далее рассмотрена семантика попрека. В русской традиции попрекать нехорошо. Попрекаемый при этом лишен возможности оправдаться. Важный в каждой культуре концепт стыда для русских, по мнению автора, расщепляется на эмоциональное и деонтическое (долженствовательное) стыдно. В первом случае человек испытывает неприятные ощущения перед кем-либо. Во втором - говорящий не имеет в виду какое-либо эмоциональное чувство, которое испытывает. Деонтическое стыдно возникает по отношению к адресату речи в выражении стыдно N3 + inf. В современной речи это второе стыдно чаще всего употребляется при разговоре с детьми. В ряду жизненных установок автор также рассматривает русское авось, чрезвычайно частотные на всякий случай и небось.
В русской философии жизни важное место занимают долг и обязанность. Но говоря о внешних по отношению к человеку событиях, русский очень часто обращается к судьбе, которая понимается неоднозначно: как `события чьей-то жизни` и `таинственная сила, определяющая события чьей-либо жизни` (с. 209). Судьба во втором понимании дает основание примириться с жизнью.
Шмелева Е.Я., Шмелев А.Д. Русский анекдот. Текст и речевой жанр. - М.: Языки славянской культуры, 2002. -144 с.
Предмет книги - русский анекдот. Как пишут во введении авторы, "мы постараемся определить, в чем заключается умение понимать и самому рассказывать анекдоты, почему оно не сводится к знанию русского словаря и грамматики" (с. 11).
Анекдот рассматривается с лингвистических позиций. При этом авторы оставляют за скобками механизмы создания комического эффекта. Эти механизмы - общие как в анекдоте, так и в рассказывании реального случая из жизни.
В среде русского языка, чтобы некий текст был воспринят как анекдот, он должен подвергнуться определенной трансформации. Если такой трансформации не происходит, у носителей русского языка возникает ощущение неправильности или впечатление, что тот или иной человек не умеет рассказывать анекдоты. "Отнюдь не всякая короткая смешная история сама по себе является анекдотом, хотя всякую забавную историю можно рассказать как анекдот, соответствующим образом построив и видоизменив текст" (с. 23).
Среди особенностей анекдота то, что рассказчик никогда не претендует на его авторство. Однако необходимо, чтобы аудитории анекдот не был знаком. Знакомым анекдотом рассказчик оперирует иначе: он напоминает его слушателю: "помнишь анекдот?"; "это, как в том анекдоте" и под. Воспроизводимость, репродуцируемость анекдота сближает его с историческим анекдотом. Однако в современном анекдоте можно говорить об устойчивом и ограниченном наборе персонажей. По утверждениям авторов, их сорок-пятьдесят. Эти персонажи отличаются устойчивыми речевыми и поведенческими характеристиками, известными носителям русского языка. Это представители разных национальностей: русский, американец, француз, немец, еврей, грузин, чукча и проч., политические деятели: Брежнев, Хрущев, Ленин, герои телефильмов: Штирлиц, Мюллер, члены семьи: муж, жена, теща, герои, находящиеся в различных служебных и внеслужебных отношениях: муж, жена, любовник, профессор, студент, ученик и учительница, новый русский и "старый" русский.
Анекдот принадлежит к изобразительным жанрам. "Рассказывание анекдота - это не повествование, а своего рода представление, производимое единственным актером" (с. 24).
Анекдот как особый вид текста может претендовать на статус идеального текста, т.е. легко воспроизводим, легко воспринимаем, действенен, произносится в "нужное время и в правильной ситуации" (с. с. 26).
При рассказывании анекдота русские прибегают к метатекстовым вводам. При это ввод не принадлежит тексту анекдота. Собственно в тексте анекдота, по словам авторов, можно выделить два слоя: слова автора и прямую речь персонажей. Эти слои различаются по языковому оформлению. Текст от автора (повествователя) задает восприятие анекдота. Особенности речи персонажей позволяют построить классификацию анекдотов.
В речи повествователя, как правило, действие отнесено к настоящему времени. Причина этого, по мнению авторов, в том, что анекдот представляет собой театральное действие.
Что касается системы персонажей, они четко подразделяются на главных и неглавных, вторые как бы "приписаны" к главным. Так, в анекдотах о Штирлице его спутниками являются Мюллер, Кальтенбрунер, Борман. При парных персонажах Чапаев/Петька также можно выделить второстепенных, как Анка.
Достаточно большая группа анекдотов "повествует" о представителях разных национальностей. Собственный этнос воспринимается как норма, а другие - как отклонение от нее. В прямой речи грузин, армян, чукчей, украинцев, евреев воспроизводятся некоторые особенности их речи на русском языке: акцент, неверные ударения и проч.
Кроме того, представители разных национальностей отличаются достаточно устойчивым набором характеристик. Грузины щедры, гостеприимны, любят компанию. Чукча в анекдоте предстает как природный человек, попавший в чуждую городскую технократическую среду. Речевым маркером чукчи в анекдоте становится слово однако. Еврея как героя анекдота отличает любовь к семье. В его речи часто встречается частица таки. Украинцы - герои самых злых анекдотов. Знаком украинской речи становится фрикативное г.
Можно сказать, что анекдоты об инородцах отражают стереотипы, сложившиеся у русских о разных национальностях.
Анекдоты о новых русских сложились сравнительно недавно, в 1990-х годах. Само словосочетание новые русские возникло в отечественной прессе в 1990-1991 гг. Анекдоты о новых русских рисуют нуворишей, новых богатых, богатых глупцах. Место, которое заняли новые русские в анекдоте, раньше принадлежало купцам и грузинам.
Особым типом анекдотов являются те, в которых представлены несколько национальностей. причем один из персонажей "совпадает" по национальности и языку с рассказчиком. Однако, сопоставляя поведение представителей разных национальностей, анекдот не идеализирует русского. Образ русского в таких типах мультинационального анекдота не лишен отрицательных черт. "Стереотипное представление о русских в анекдотах советского времени могло включать черты типичного советского человека - партийного или профсоюзного начальника, тупого генерала или обывателя, привыкшего по любому поводу апеллировать к парткому, доносить на своих ближних в органы госбезопасности..." (с. 75-76).
Мультинациональные анекдоты разбиваются на две группы: первая группа - представители разных наций попадают в одну ситуацию, вторая группа - представители разных национальностей отвечают на один и тот же вопрос или оказываются в однотипных ситуациях.
В монографии рассмотрены анекдоты о героях телеэкрана: Чапаеве, Шерлоке Холмсе, Винни-Пухе, анекдоты о политиках, об армянском радио.
Авторы также уделили внимание межжанровой и внутрижанровой вариативности анекдота, речевой структуре жанра.
Кожевников А.Ю. Большой словарь. Крылатые фразы отечественного кино. - СПб.: "Издательский Дом "Нева"; М.: "ОЛМА-ПРЕСС", 2001. - 831 с.
В качестве текстовых источников цитирования выступает и советский и российский кинематограф. Как пишет автор словаря в предисловии, "появление той или иной киноцитаты в нашей речи может носить как объективный, обусловленный характер, так и субъективный, случайный, мотивируемый лишь внутренними, подчас реально не осознаваемыми стимулами говорящего" (с. 5). Чаще всего цитата возникает по ассоциации с темой разговора, репликой собеседника. Однако киноцитаты могут стать материалом своеобразной словесной игры. В результате выстраивается диалог, целиком состоящий из цитат из фильмов. Также с помощью цитаты из чужого текста можно уйти от нежелательного разговора. Применительно к хорошо знакомой киноленте возможно так называемое "упреждающее цитирование", когда зрителю знакомы все диалоги фильма (с. 6).
Что касается цитирования фильмов, в речи говорящих, как правило, отсутствует указание на источник. Более того, первоисточник может искажаться.
Автору словаря принадлежит и интересное социолингвистическое замечание: нынешние студенты после просмотра старых отечественных фильмов обнаруживают источник клишированных высказываний в собственной речи.
Если речь идет об экранизации, фильм становится актуализатором литературной первоосновы.
Автор словаря выделяет несколько факторов, которые обусловливают появление киноцитат в речи: 1) "прагматические установки создателей, среди которых самыми важными представляются такие, как общая адресация и литературная подоснова фильма" (с. 9); 2) "актерская индивидуальность и характер создаваемого образа" (с. 9); 3) "структурно-композиционные и стилистические факторы... неоднократная повторяемость в фильме и ее положение в важных, ключевых моментах..." (с. 9); 4) прокатная судьба фильма и частота показа по телевидению (см. 9-10).
"Собирание" словаря проходило несколько этапов: сначала киноцитата обнаруживалась в речи, затем проводилось тестирование.
В словарь вошли слова, фразы, обороты и текстовые фрагменты, штампы, трансформированные цитаты, имена персонажей.
Среди источников словаря - 1300 фильмов. Словарь содержит около 15000 цитат.
В первой части словаря цитаты расположены в алфавитном порядке. Во второй части словаря фильмы-источники цитат расположены в хронологическом порядке.
Обзор подготовила О.Е.Фролова
Самоучитель русского языка
"Русский язык без труда сегодня". Метод "Ассимиль".
В 2000 году в Турине издан очередной самоучитель метода "Ассимиль" - "Il nuovo Russo senza sforzo" ("Русский без труда сегодня" для итальянцев). Авторы учебника Владимир Дронов, Владимир Мачабелли, Маурицио Багатин и др. Знаменательно, что 20 век, век рождения новых методов преподавания иностранных языков, заканчивается выходом в свет самоучителя русского языка для иностранцев, созданного на основе одного из самых популярных в Европе методов.
Создателем метода и учебников Ассимиль был француз Альфонс Шерель. Шерель, как и многие его соотечественники в конце 19 - начале 20 вв., отправился работать гувернёром в Россию. Для этого он самостоятельно стал учить русский язык. Следующей страной для Шереля стала Германия, и он выучил немецкий. Потом, когда количество языков перевалило за десяток, Шерель решил поделиться своим опытом самостоятельного изучения иностранных языков. Он ставил перед собой задачу создать учебник для тех французов, которые по разным причинам хотят изучить иностранный не только самостоятельно, но и быстро, без особых усилий. Так родился метод "интуитивного изучения языка", названный автором "assimil" (от фр.assimiler). В 1929 году был издан "Английский без труда" - первый учебник для французов, желающих изучать иностранный язык по-новому. Возможно, что это, как и в случае с известным более ранним учебником П.Буайе и Н.Сперанского, была реакция на уже изживший себя так называемый "грамматический метод" изучения языков. Книга А.Шереля имела успех и сегодня самоучители "Ассимиль" продаются в 73 странах, с их помощью можно выучить 40 различных языков, среди которых, кроме распространенных английского, немецкого, русского, арабского, и др. - каталонский, бретонский, суахили.
Среди авторов современных самоучителей "Ассимиль" обязательно присутствует носитель изучаемого языка. В нашем случае это В.В.Дронов, доцент кафедры русского языка основных факультетов РУДН, долгое время работавший во Франции, и В.Мачабелли, известный русист, блестяще владеющий языком.
Интуитивное изучение языка, как сказано на стр.VI введения, предполагает, что ученик должен уподобиться ребёнку, начинающему говорить на родном языке, произнося и бессознательно запоминая слова и фразы родного языка. Главный дидактический принцип метода, как следует из введения (там же), - регулярность и терпение.
"Русский язык без труда" имеет традиционную для самоучителей этого типа структуру как самой книги, так и урока. Он состоит из введения, русского алфавита и кратких сведений о произношении, правил орфографии с образцами написания, 70 уроков, грамматического приложения и краткого русско-итальянского и итальянско-русского словаря. Уроки снабжены, и это следует отметить особо, занимательными рисунками, закрепляющими и наглядно представляющими лексику урока. Курс рассчитан на 6 месяцев индивидуальных занятий по 30 минут в день. Самоучитель, что важно для современного адресата, снабжён аудио кассетами и компакт-дисками с записями диалогов пособия, сделанными носителями языка. Существует так же и Интернет-курс.
Каждый урок начинается диалогом с параллельным переводом и произношением отдельных слов и выражений и последующими лексико-грамматическими комментариями на итальянском к каждой фразе диалога. Движение совершается от диалога к лексико-грамматическим комментариям и повторительным урокам, где суммируются полученные знания, которые закрепляются в последующих уроках.
В первой части рекомендуется читать вслух как диалоги, так и остальной материал урока, что должно способствовать интуитивному запоминанию лексико-грамматических единиц.
Диалоги составлены с учётом коммуникативных потребностей желющих изучить русский язык. Смоделированные повседневные речевые ситуации, а также и представленные лексические единицы представляют как разговорный стиль, так и отрывки из классических произведений С. Маршака, И Ильфа и Е. Петрова, А. Чехова, песен Б. Окуджавы и песен 19 века, ставших классикой ("Очи чёрные"). Упражнения представляют собой перевод с русского и с итальянского фраз из диалога урока и восстановления текста, где вопрос даётся по-итальянски, а в ответе по-русски пропущены ключевые слова, которые требуется восстановить. Каждый седьмой урок - повторительный. Уроки разделены на две части: с 1 по 35-пассивная часть, с 36 по 70 - активная, позволяющая, по словам авторов, "с одной стороны, констатировать достигнутый прогресс, а с другой - активизировать полученные знания" (с.206). С 16 урока начитаются впервые введённые в пособия подобного рода страноведческие комментарии, посвящённые русскому кино, живописи, литературе, кухне, семье и т.д. Их появление в любом самоучителе можно только приветствовать (так, популярный курс "Русский за 90 дней" их не содержит), если они, как в данном случае, не содержат, подчас наивные, стереотипы представлений о русской жизни, от которых уже можно было бы и избавиться: водка, баня, масленица, непременная Сибирь и сибирский характер ("сибиряки живут в единении с прекрасной, но суровой природой"), русская необязательность ("если вы договариваетесь о встрече, то позвоните перед выходом, чтобы узнать, придёт ли тот, кого вы ждёте"), привычка приходить в гости без предупреждения ("русские любят, как они говорят, забежать на огонёк", "даже если вы пригласили русского просто для деловой или приятельской встречи, то учтите, что русские любят "приходить со своим") и пр., что, конечно, является частью нашей культуры и, возможно, даже нашего национального характера, но только лишь частью, и не самой важной.
Несмотря на эти небольшие недочёты, "Русский без труда сегодня" для итальянцев, как и вся серия самоучителей русского языка "Ассимиль", является весьма полезной и нужной книгой. Она даёт возможность самостоятельно достаточно быстро достичь элементарного уровня владения языком, получить возможность ориентироваться в различных повседневных речевых ситуациях, получить элементарные представления о русской культуре. Книга, как показывает опыт, с успехом используется при изучении русского языка на краткосрочных курсах и в кружках. Естественно, что, как и все самоучители, она даёт лишь самые элементарные знания и должна, мы на это надеемся, служить стимулом к дальнейшему углублённому изучению русского языка, которое, на наш взгляд, всё же невозможно без первоначального изучения грамматики.
А. Овчаренко (Москва)
РУССКИЙ ЯЗЫК НЕФИЛОЛОГАМ. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
В третьей серии научного журнала "Вестник РУДН", который вышел в июле 2002 г., авторы научных статей касаются таких важных проблем, как:
Раздел "Новые учебно-методические пособия, учебные материалы" открывается совместной статьей В.В. Воробьева, В.В. Дронова и С.Ю. Ремизовой "Русский язык в семье. Учебный комплекс пособий по русскому языку для детей соотечественников, проживающих за рубежом". Авторы статьи излагают принципы создания учебников нового типа для обучения детей русскому языку в семье в условиях иноязычной среды.
"Уроки по развитию речи" - так называется статья И.Е. Чехониной. Данная статья представляет собой часть пособия, корректирующего и развивающего навыки учащихся в аудировании и разговорной речи. Пособие будет предназначаться для студентов 1 курса естественных факультетов, прошедших подготовительный факультет, и, в силу различных причин (поздний заезд, плохо усвоенный материал и т.д.), нуждающихся в корректировочном курсе. Предполагается, что пособие будет состоять из двух частей: 1 часть - уроки, включающие упражнения по разговорной практике, 2 часть - задания на повторение грамматического материала подготовительного факультета.
Раздел "Актуальные проблемы теоретического изучения русского языка" представлен шестью статьями. Первая статья И.В. Коробушкина и Н.Н. Коробушкиной "Грамматические особенности языка газеты" посвящена анализу некоторых морфологических тенденций в грамматике современного русского языка и описанию субъективных значений субстантивной грамматической категории числительного.
В статье Ю.В. Ковалева "О трудностях произношения слов иноязычного происхождения в русской речи" обсуждаются трудности, с которыми сталкиваются иностранные студенты-нефилологи при произношении некоторых групп заимствованных слов в русской речи. Около 12500 слов представлены с указанием их правильного произношения, ударения, нормативными и стилистическими пометками. Данные в работе рекомендации основываются на новейших научных исследованиях отечественных ученых.
Е.К. Лебедева свою статью "Проблемы синтаксической парадигматики: опыт описания интерпретационной парадигмы" посвятила проблемам синтаксической парадигматики, определению различных видов парадигм, выделяемых в синтаксисе, и описанию интерпретационных парадигм на примере высказываний со значением каузированного эмоционального состояния человека.
В совместной статье С.А. Лутина и А.А. Басмановой "Заметки об инвариантных значениях русских падежей (падежи-локализаторы)" делается попытка сформулировать инвариантные значения некоторых русских падежей, опираясь на основные принципы системной лингвистики и анализ различных узуальных употреблений предложно-падежных форм. Авторы считают, что в чисто методическом плане было бы весьма полезно попытаться обобщить узуальные употребления падежных форм, сведя их к одному или нескольким значениям. В этом случае, формирование "общей идеи", или собственно значения, того или иного падежа в языковом сознании учащегося значительно упростило бы использование им той или иной падежной формы в реальной речи.
В статье "Функционирование имен существительных и имен прилагательных в многокомпонентных названиях международных организаций" М.В. Орловой дается анализ альтернативного употребления имени существительного в форме родительного падежа и имени прилагательного для выражения значений локатива и дестинатива в многокомпонентных названиях международных организаций (МНМО).
М.А. Рыбаков в статье "Семантические особенности и универсальные лексические свойства терминов в системе языка" рассматривает важнейшие семантические свойства терминов, их универсальные и специфические признаки в лексической системе языка. Автор доказывает принадлежность терминов литературному языку.
"Проблемы современной методики преподавания русского языка как иностранного" - данный раздел представлен статьей В.Б. Куриленко "К вопросу о методологических принципах функционально-коммуникативной грамматики". В статье автором предпринимается попытка определения номенклатуры методологических принципов функционально-коммуникативной грамматики, выявляются отношения между ними, устанавливается их сущность и основные следствия их включения в методологический аппарат данной области научного знания.
"О структуре речевой деятельности" - статья В.Е. Малеевой также посвящена проблемам современной методики преподавания языка. Автор обращает внимание на то, что основой современной методики обучения иностранным языкам является категория речевой деятельности (РД). Анализ ее внутренней структуры и механизма взаимодействия ее элементов приводит к выводу, что в РД существуют три аспекта: социальный, семантический и психолингвистический.
Раздел "Культурология и лингвокультурология в системе преподавания русского языка как иностранный" открывает статья Е.О. Наумовой "Прецедентные тексты в обыденном языковом сознании и в публицистическом дискурсе". Автор считает, что прецедентные тексты, наряду с паремиями и другими "крылатыми" выражениями, все больше привлекают внимание лингвистов и лингвокультурологов. В них в сжатом виде содержится большой объем культурной информации и заряд экспрессии. Именно эти свойства прецедентных текстов оказываются особенно ценными при включении их в публицистический дискурс, призванный использовать все средства воздействия на массового читателя.
В статье А.Б. Недосуговой "Понятие "японская национальная личность" в лингвокультурологическом аспекте" предпринята попытка определить психолингвистические особенности японской национальной личности и наметить лингвометодические задачи, связанные со спецификой обучения японцев русскому языку. Развитие глобализационных процессов предполагает установление диалога культур в мировом и межъязыковом пространстве, что обусловливает интерес к проблемам национальных характеров, менталитетов и их проявлений в языке.
"Культурный аспект "душа" в практике преподавания РКИ" - в статье А.К. Перевозниковой дается описание методики работы с разными текстами (описание, полилог, пословицы) с выходом в "диалог культур". Концепт "душа" является одним из ключевых слов русской культуры, в которых находит отражение специфика национального мировидения, поэтому овладение иностранцами семантическим полем "душа", включающим основные значения, связанные и идиоматические выражения, фразеологизмы, пословицы, стало главной лингвометодической задачей при разработке темы "загадочная русская душа".
В статье Т.П. Скориковой "Русский язык и культура речи" для студентов-нефилологов (к обоснованию методической концепции обучения)" рассматривается методическая концепция обучения русскому языку и культуре речи российских студентов-нефилологов с акцентом на поэтапное формирование речевых навыков и умений в актуальных для них сферах коммуникации. Приводится описание разработанного автором аспектного курса "Основы культуры научной речи", ориентированного на подготовку бакалавров в нефилологическом вузе.
Статья Л.В. Ершовой "Образы-символы усадебного мира в прозе И.А. Бунина" и статья А.Ю. Овчаренко "Творческие принципы Содружества писателей революции "Перевал" представляют раздел "Русская культура как компонент культурологической компетенции студентов-иностранцев".
В статье Л.В. Ершовой рассматривается роль символики в прозе И.А. Бунина, посвященной миру русской усадьбы. Сложная система образов-символов отражает противоречивое отношение автора к данному историко-культурному феномену и его судьбе в первой половине ХХ века. Утверждая духовную и эстетическую ценность усадебной культуры, Бунин видел в ней символ дома и родины, семьи и истории дворянского рода, общества, России и таким образом продолжил и развил традиции "золотого века" русской литературы.
А.Ю. Овчаренко в своей статье дает краткую характеристику эстетической программы Содружества "Перевал". Главная цель - определить развитие философии искусства, творческих и организационных принципов "Перевала", определить факторы, повлиявшие на их становление.
Четвертый выпуск серии "Русский язык нефилологам. Теория и практика" научного журнала "Вестник РУДН" выйдет в 2003 году.
Приглашаем вас стать читателями и соавторами нашего журнала. Серию издает кафедра русского языка основных факультетов РУДН. Заведующий кафедрой профессор В.В. Воробьев является главным редактором серии.
Наш адрес: 117198, Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6, кафедра русского языка основных факультетов, ком.417, Российский университет дружбы народов, телефон: 433-80-22.
Т.Василишина (Москва)
Возвращение невозвращенки
Слово "невозвращенец" появилось в русском языке после войны и надолго осталось в нем для обозначения людей, которые выехали из Советского Союза на короткий срок и по политическим мотивам на Родину не вернулись. В какой-то степени это синоним слова "эмигрант", однако "эмиграция", по определению словарей, - это переселение из своего отечества в другую страну, вынужденное или добровольное, по экономическим, политическим или религиозным причинам, но все-таки предполагается добровольное переселение. Однако так как в СССР свободного выезда из страны не было, слово "невозвращенец" более точно передает оттенок побега, тайного отъезда, невозвращения на родину того, кто получил разрешение выехать на какой-то определенный срок и, воспользовавшись этим, в страну не вернулся.
Невозвращенкой и вынужденной эмигранткой Валентина Синкевич стала после войны. Из родного дома на Украине в 1942 году ее, шестнадцатилетнюю, отправили в Германию, несмотря на природные хрупкость и болезненный вид. В товарном вагоне с сотнями других ее отправили в Германию, и многие месяцы ей приходилось делать тяжелую физическую работу.
Она сама считает, что путь к спасению нашла в литературе. Любовь к чтению была воспитана в ней с детства. Отец, по образованию юрист, долгие годы был школьным учителем, в доме была хорошая библиотека, и к шестнадцати годам она перечитала многое из русской и зарубежной классики. Поэтому любую возможность общения с книгой юная пленница ценила и жадно читала все, что можно было достать. После войны такие возможности появились. Валентина Синкевич оказалась в Гамбурге, в лагере для перемещенных лиц. Таких, как она, называли Ди-Пи, дипийцы.
Среди дипийцев было много талантливых, ярких, интересных людей, которые находили радость и отдохновение в общении, в литературном творчестве.
Она познакомилась с писателем Николаем Нароковым, поэтом Николаем Моршеном (отец и сын Марченко). Поэт и литературовед Юрий Иваск читал здесь лекции о русской и зарубежной литературе, и от него она впервые узнала о Марине Цветаевой. Дипийцы выпускали газеты, которые печатались на гектографе, там она впервые прочла стихи Ивана Елагина и Ирины Сабуровой, а сами поэты позже стали ее друзьями.
Многие боялись вернуться в Советский Союз, потому что там бывших пленных ждала ссылка и новые мучения. Уезжали в чужие страны, прятались под псевдонимами. Синкевич тоже сделала свой выбор и вместе с небольшой группой дипийцев уехала в США. Десятилетие ушло на устройство. На обретение себя. В 1960 году она наконец обрела дом и получила работу в Филадельфии.
В 1973 году Валентина Алексеевна опубликовала первое стихотворение. А вскоре вышел и первый поэтический сборник "Огни". Во многом его выходу в свет способствовал известный журналист, издатель и секретарь И.А.Бунина Андрей Седых. Он как бы явился связующей ниточкой между первой и второй русской эмиграцией, о нем В.Синкевич сохранила самые теплые и светлые воспоминания. Приятно было также прочитать рецензию на свой первый сборник, написанную Ириной Одоевцевой и Юрием Терапиано. Затем последовали и другие сборники: "Наступление дня" (1978), "Цветение трав" (1985), "Здесь я живу" (1988) и др. К выходу итоговой книги "Избранное" (Филадельфия, 1992) она уже была широко известна не только в зарубежье, но и на своей оставленной Родине, в России.
Способствовали этому прежде всего жизненные позиции самой Валентины Алексеевны: ее энергия, активность, целеустремленность.
В 1977 году вместе с некоторыми литераторами она приняла участие в создании русскоязычного альманаха поэзии и живописи "Перекрестки".
Будучи из тех людей, которые не бросают дело на полпути, Синкевич много и плодотворно работала над каждым номером ежегодника, устанавливая контакты с поэтами и писателями, которые волею судеб были разбросаны по разным странам. Среди ее авторов - поэты из США, Израиля, Франции, Канады. 25 выпусков альманаха (с 1983 года он называется "Встречи") вышли при ее непосредственном участии. Сегодня В.А.Синкевич его единственный бессменный редактор и издатель. При первой же возможности она установила контакты с Россией - печатает поэтов из Москвы, Сибири, Южно-Сахалинска.
Это ее стремление жить жадно, быть причастной ко всему, что происходит в литературе, нашло отражение и в стихах:
Может, в этом есть нечто странное -Не менее интересна и значительна её эссеистика: жизнь столько раз одаривала поэтессу знакомством и дружбой с интереснейшими людьми, что рассказать о них, об их судьбах стало для нее долгом. В большей степени это, конечно, литераторы - поэты Иван Елагин, Ольга Анстей, Николай Моршен и многие другие. В какой-то мере и благодаря В.А.Синкевич, современная Россия больше узнала о творческой судьбе и жизни известной поэтессы русского зарубежья Лидии Алексеевой (1909-1989) - двоюродной племянницы Анны Ахматовой.
В нынешнем году в московском издательстве "Советский спорт" стараниями его директора А.А.Алексеева и специалиста по русскому зарубежью профессора В.В.Агеносова была издана книга мемуаров и литературных очерков Синкевич, которая называется строчкой из Василия Жуковского: "...с благодарностию были",
Первая часть этой книги - портреты писателей и поэтов, которых автор близко знала. Предваряя их, В.В.Агеносов в предисловии пишет: "Особенность воспоминаний в том, что, в отличие от многих мемуаристов, автор не выпячивает себя. Личные воспоминания и оценки даны в той мере, в какой они помогают раскрыть характер описываемого человека".
Вторую часть Синкевич представляет сама: "Попав в гигантские пульсирующие американские города, я постаралась открыть свою Америку, ... постепенно найдя в ней единственный, приемлемый для меня мир, в котором действительность разбавлена воображением, настоящее окрашено прошлым и английский язык переплетается с русским".
Это открытие литературной Америки отразилось в очерках, посвященных Уолту Уитмену, Фенимору Куперу, Джеку Лондону, Маргарет Митчелл. Очерки написаны живо, увлекательно, содержат малоизвестные факты из жизни писателей и их книг и, что особенно притягательно, окрашены личным восприятием автора, ее писательским воображением, которое позволяет представить и пережить заново давно ушедшее.
Для того, чтобы лучше понять писательский и человеческий стиль Синкевич, прочтите строчки из завершающего книгу очерка "Литературные сокровища Филадельфии", в котором речь идет о Библиотеке-музее литературных ценностей, собранных братьями Розенбах в течение многих десятилетий и завещанных родному городу:
"Есть среди рукописей Библиотеки письма интимного характера: ... о таких письмах следует говорить весьма осторожно, помня, что и строчки предназначались лишь для одного человека, близкого автору письма. Неприятно, когда рецензент упрекает писателя за несвойственный ему сентиментальный тон его любовных писем. Ведь эти письма - не литература, и критиковать их за тон может лишь человек, к которому они обращены".
Т.Гордиенко (Москва)
"Русский язык и культура речи": М.: Гардарики, 2002. - 413 с.
Актуальность дисциплины "Русский язык и культура речи" уже давно ни у кого не вызывает сомнений. Более того, мутному потоку, загрязняющему современный разговорный язык, ворвавшемуся в СМИ, выплеснувшемуся на страницы популярных печатных изданий, необходимо противопоставить грамотность живой русской речи. Когда ведущие радиопрограмм, политические обозреватели, журналисты забывают о нормах литературного языка, когда в телевизионном шоу звучит преимущественно жаргон, вульгаризмы и утверждается, что без мата нет русского языка, то естественно, что обращение к культуре речевого общения вполне своевременно.
Вышедший в свет в 2002 г. под редакцией профессора В.И. Максимова учебник "Русский язык и культура речи" восполняет пробел в методическом обеспечении этого курса. В нем нашли свое отражение современные взгляды на изучаемый предмет в начале XXI века. В частности, это проявилось "в соединении представлений о языке и речи с лингвистической и психологической точек зрения; в выделении среди письменных разновидностей речи ее функционально-смысловых типов; в детальном освещении коммуникаций, связанных с переговорными процессами в деловой среде, в привлечении в качестве иллюстративного материала современных источников (официальных документов, научных и публицистических текстов)..." (с. 6) Учебные материалы составлены с учетом актуальной лексики и фразеологии, опыта новых технических средств общения.
Структура учебника включает 10 глав: "Речь в межличностных и общественных отношениях", "Разновидности речи", "Ораторская речь", "Логические и психологические приемы полемики", "Деловая беседа. Деловое совещание. Телефонный разговор", "Речевые коммуникации в деловых переговорах", "Использование технических средств в коммуникации", "Особенности речи перед микрофоном и телевизионной камерой", "Культура речевого общения", "Служебная документация". В приложении разъясняются особенности таких важных разновидностей письменной речи, как аннотация и реферирование.
Ценность учебника в его практической направленности на формирование умений и навыков делового общения. В нем даны контрольные вопросы и учебная литература по каждой теме.
Содержащиеся в учебнике материалы могут использоваться студентами гуманитарных и технических вузов. Он может быть полезен и тем, кто самостоятельно изучает курс "Русский язык и культура речи" в России и за рубежом.
В. Филиппов (Москва)