Предложена новая транслитерация русских букв латинскими, включающая только четыре диграфа, которая выгодно отличается от совокупности предшествующих использованием всех 26 букв современного латинского алфавита и отсутствием диакритических знаков над буквами и позволяет передавать русский текст любой сложности латинскими буквами (и наоборот) при максимальной простоте исключительно однозначно.
Алфавит, столь трудно давшееся человечеству изобретение, появился только после возникновения пиктограмм (рисуночного письма), иероглифов (упрощенного знакового, рисуночного письма) и силлабического (слогового) письма. Известное изречение гласит, что в истории алфавит следует за религией, флагом, торговлей [1]. В данной статье представлен способ полноценного выражения русского языка буквами латинского алфавита, позволяющий просто и адекватно передавать русские тексты, в том числе документальные, юридические материалы, кириллического письма латинской графикой по глобальным телеграфным и интернетовским информационным коммуникациям, а также текстовые краткие сообщения по мобильной телефонной связи (SMS). Это особенно актуально в настоящее время, когда персональный компьютер становится такой же необходимой вещью, как, по крайней мере, телевизор, телефон и пишущая машинка вместе взятые, и барьер между латинской символикой, используемой в международной компьютерной сети (на нерусскоязычных территориях которой в знакогенераторах персональных компьютеров обычно отсутствует русский шрифт), и графическим выражением русской письменности на кириллице требует своего скорейшего преодоления, результатом чего стало бы связывание воедино всех носителей русского языка в мире, пользующихся Интернетом.
Созданием и совершенствованием международных стандартов транслитерации (буквопередачи) занимается подкомитет1 Международной организации по стандартизации - ISO, транслитерацию кириллицы латинскими буквами определяет стандарт ISO 9 (1995), аналогичный российский стандарт ГОСТ 16876 (1971) подлежит пересмотру из-за ряда несовершенств. Предлагаемая транслитерация русских букв латинскими выгодно отличается от совокупности предшествующих2 использованием только четырех диграфов (двубуквенных сочетаний) вместо семи-девяти и одного полиграфа (многобуквенного выражения) для представления буквы щ , как в других системах транслитерации [2-4], а также использованием всех 26 букв современного латинского алфавита и отсутствием диакритических знаков (различителей) над буквами, роль которых в случае двух букв е'' (ё) и е' (э)
выполняет апостроф, в отличие от диакритик всегда присутствующий вместе с латинскими литерами в международном телеграфном и печатном инвентаре и на стандартной клавиатуре компьютера (на которой за рубежом нет букв русского алфавита). Настоящая транслитерация может быть использована при обучении школьников возможности выражать русский язык латинскими буквами в тех случаях, когда это жизненно необходимо (телеграфирование на русском из-за рубежа, отправка электронной почты и т.п.).
Соответствие русских букв латинским приведено в таблице (цифры - координаты букв).
Таблица
Выражение букв русского алфавита через латинские для переписки по Интернету по-русски
| Алфавит | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | № | |
| рус. | а | б | в | г | д | е | ё | ж | 1 | |
| лат. | а | d | v | g | d | е | е'' | j | 2 | |
| рус. | з | и | й | к | л | м | н | о | 3 | |
| лат. | z | i | y | k | l | m | n | о | 4 | |
| рус. | п | р | с | т | у | ф | х | ц | 5 | |
| лат. | р | r | s | t | u | f | h | c | 6 | |
| рус. | ч | ш | щ | ы | ь | э | ю | я | 7 | |
| лат. | ch | sh | q | w | x | e' | yu | ya | 8 |
Например, название этой таблицы: Vwrajenie bukv russkogo alfavita cherez latinskie dlya perepiski po Internetu po-russki. Или: часть - chastx, Цхалтубо -C'haltubo; шоры - shorw, сход - s'hod; это - e'to, мэр - me'r; ещё - eqe'', объём - ob'e''m; дюйм - dyuym, Гуйус - Guy'us; Майя - Mayya, Майами - May'ami; местоимение я - уа, или Y; буква ъ -'.
Апостроф ' выступает в качестве буквы ъ в тексте на латинице, только если разделяет согласную и гласную, включая полугласную у(й), буквы (но не полугласную и гласную, гласную и согласную, две гласные или согласные)3.
Апостроф выступает как апостроф, если разделяет гласную (кроме е при отсутствии после нее пробела) и согласную или цифру, две согласные (кроме с'h и s'h), согласную и цифру (но не полугласную и гласную). Апостроф разделяет буквы в буквосочетаниях c'h, s'h, y'u и y'a, совпадающих с диграфами, если каждая буква в них выступает как самостоятельная фонетическая единица3.
Таким образом, апостроф в данной системе транслитерации выполняет, с учетом указанной ранее его роли модификатора, или диакритики, при букве е, сразу четыре регламентированные функции. В связи с этим заметим, что гораздо бо'льшая частота употребления в русской письменности йотированной гласной е по сравнению с буквой э обусловливает выбор латинского представления последней в графически более сложном виде: e'. Обозначение аналогичной гласной ё - e'' является, по сложившейся практике, факультативным.
Настоящая транслитерация позволяет передавать русский текст лю-бой сложности латинскими буквами (и наоборот) при максимальной простоте (а это главный критерий для письменности) исключительно однозначно (что компенсирует фонетическую противоречивость в интерпретации букв щ - q, ы - w, ь - х) и может стать параллельной русской орфографией на латинской основе - русской латиницей.
Представленный новый русско-латинский транслитерационный алфавит [5], который для краткости (и по аналогии с кириллицей) можно позволить себе в обиходе назвать, с учетом имени автора, михаилицей, дает возможность писать по-русски на латинице так же свободно, как на кириллице (как, например, в случае сербохорватского языка, в котором две графики - кириллица в сербском варианте и латиница в хорватском). Как видно из таблицы, в новом транслитерационном алфавите всего четыре диграфа (ch, sh, yu и ya), что может служить демонстрацией не меньшей адекватности латинского алфавита русскому языку, в котором по разным оценкам насчитывают от 37 до 43 фонем (звуковых типов) [6], чем самому латинскому (в нем часто встречаются два диграфа, а гласные нередко снабжаются диакритическими знаками), и еще меньшей его адекватности английскому (где не менее девяти наиболее употребляемых двубуквенных обозначений отдельных типов звуков из 42 имеющихся [7]) и тем более немецкому или французскому языкам, в которых используются соответственно от шести до 10 диграфов, по одному триграфу и от трех до 13 букв с диакритическими знаками [8].
Вопрос о том, не потеснит ли новый алфавит (через киберпространство, например, в котором применяется латинская символика) кириллицу в ее современном, секвестрованном после рокового 1917 г. виде, когда из нее были удалены несколько букв, включая ять, несшую крест над русской строкой, остается открытым. Если вспомнить, что гражданская азбука на кириллице возникла в начале XVIII в. путем сближения с латинским шрифтом (антиквой) ее прежней церковно-славянской формы (и также исключения из нее ряда букв), а последняя, в свой черед, вытеснила из славянских письменностей графически более сложную глаголицу, то в подобной ретроспективе пути алфавитов представляются неисповедимыми, а свободная конкуренция между ними - залогом их совершенствования в развитии.
1 Электронный адрес Web-страницы подкомитета "Конверсия письменных языков" ISO - http://www.elot.gr/tc46sc2 (она находится на сервере Государственного института стандартов Греции), адрес для собственных сообщений в Грецию - tc46sc2@elot.gr.
2 В случае передачи вне текста подряд отдельных букв ъъ они разделяются пробелом:
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
М. М. Силаев (Москва)
Изучение политического языка было инициировано по крайней мере тремя факторами. Во-первых, внутренними потребностями лингвистической теории, которая в разные периоды истории лингвистики обращалась к реальным сферам функционирования языковой системы. "Примат речи" часто становился главным лозунгом реформаторов учения о языке. Во-вторых, чисто политологическими потребностями в изучении политического мышления, его связями с политическим поведением, необходимостью построения предсказывающих моделей в политологии, а также в разработке методов анализа политических текстов и текстов средств массовой информации для мониторинга различных тенденций в сфере общественного сознания. И, наконец, социальным заказом - малорезультативными попытками мыслящей части общества освободить политическую коммуникацию от манипуляций бесчестных политиков. . Последний фактор одновременно стимулировал становление теории воздействия, которая, однако, лишь частично пересекается с проблематикой политической лингвистики.
Предмет политической лингвистики - политический дискурс как совокупность дискурсивных практик, идентифицирующих участников политического дискурса как таковых или формирующих конкретную тематику политической коммуникации. Под дискурсивной практикой понимаются тенденции в использовании близких по функции альтернативных языковых средств выражения определенного смысла. Эти тенденции, естественно, находят отражение в частоте употребления соответствующих феноменов фонетического, морфологического, синтаксического и семантического уровней. Так, к примеру, очень близким аналогом понятия дискурсивной практики в лингвистической поэтике можно считать понятие идиолекта писателя.
Отметим, что дискурсивные практики с лингвистической точки зрения определяются устойчивыми наборами языковых средств вариативной интерпретации действительности, или свойственными данному политическому субъекту, или характерными для обсуждения данной темы политической коммуникации. В этом смысле можно говорить (и говорится) о таких предметах политической лингвистики, как "дискурс Рейгана", "дискурс Горбачева", "тоталитарный дискурс", "дискурс безопасности", "дискурс свободы и справедливости", "парламентский дискурс". Иными словами, дискурс Горбачева - это совокупность дискурсивных практик Горбачева, проявляющихся в его политических выступлениях, интервью и т.д. Тоталитарный дискурс - это совокупность дискурсивных практик, характерных для политического языка тоталитарного общества, а дискурс безопасности - совокупность дискурсивных практик, встречающихся в дискуссиях о безопасности государства и формирующих эти дискуссии как часть политического дискурса в целом. Наиболее известные примеры дискурсов, на которых развивалась политическая лингвистика и начали разрабатываться методики изучения политического языка - русский политический язык советской эпохи (Lingua Sovietica), дискурс Великой французской революции, политический язык "Третьего Рейха".
К сказанному добавим, что теперь речевое воздействие на различные группы аудитории следует изучать в контексте анализа социально-политического и экономического состояния общества. В этой связи вспомним о роли речевого воздействия радиовещания в СССР. Оно возникло и начало свою эволюцию в условиях становления тоталитарной пропаганды - отсюда вытекают некоторые особенности его функционирования и восприятия слушателями. Сам термин "вещание" (в первоначальном варианте - "широковещание") означает - вещать, озвучивать государственное слово. Неграмотная и полуграмотная аудитория России не была готова к восприятию массированной пропаганды. Радиовещание для конкретного слушателя появилось не постепенно, а сразу и оказало огромное воздействие не только на общественное мнение, но и на психику самого человека1.
Среди особенностей функционирования радио и телевидения в современных условиях следует отметить сильное влияние западных образцов вещания. Сюда можно отнести "американизацию" новостей, когда в информационных выпусках доминируют сообщения об авариях, забастовках, преступлениях, военных конфликтах, национальных и социальных столкновениях. В благоустроенных обществах США и Западной Европы такая информация служит "развлечением", противовесом размеренной жизни, ее "игровым раздражителем". В условиях потери привычны идеологических ориентиров, прежних жизненных ценностей и общеизвестных установок, социального неблагополучия и нестабильности подобная информация раздражает по-настоящему и может способствовать дальнейшей поляризации общества.
К особенностям телевидения и радио принадлежит и то, что по своей общественно-организационной структуре и по восприятию содержания программ слушателями они не могут вмещать противоположные точки зрения (для этого нужно как можно больше разных каналов; нужно больше "Хороших новостей"; необходимы передачи о культуре речи не только на канале "Культура").
СМИ в период кампаний по выборам депутатов в Государственную Думу и по выборам президента страны демонстрируют в яркой форме широкую политическую палитру приемов, методов психологической обработки аудитории. Среди них следующие:
Таким образом, многие политики демонстрируют неумение вести дискуссии с оппонентами, что говорит, в свою очередь, о неразвитости политического мышления у большинства наших вождей и лидеров общественного движения. В эфире не должна господствовать только одна точка зрения "власти" - новой номенклатуры и новых чиновников. Особенно в условиях повышенной социально-политической активности масс (во время кампаний по выборам депутатов в Госдуму и по выборам президента страны) очень важна культура в использовании различных приемов, средств, методов речевого воздействия на аудиторию.
Поскольку теория воздействия исследует механизмы вариативной интерпретации действительности не только в политическом языке, но и при функционировании языковой системы в любой сфере человеческой деятельности, то тем самым становится вполне очевидно, что она шире политической лингвистики и по постановке задач и по предмету исследования. Однако теория воздействия не исследует сочетания вариативных механизмов вариативной интерпретации действительности, частоту их употребления, то есть сами дискурсивные практики. В этом отношении теория воздействия в значительной степени уже политической лингвистики.
Наиболее внушительны различия между теорией воздействия и политической лингвистикой в сфере приложений. Основные области приложения политической лингвистики в политологии связаны с изучением политического мышления политиков по языковым данным и с реконструкцией и мониторингом состояния общественного сознания по текстам средств массовой информации.
Н. Остроушко (Москва)
Установление единицы перевода представляет собой одну из самых сложных проблем в теории перевода, до сих пор остающуюся остро дискуссионной. Некоторые исследователи отрицают возможность существования такой единицы. Однако вряд ли возможно перевести сразу весь текст оригинала, переводчики всегда надеются, что смогут найти оперативную единицу перевода, чтобы обеспечить успешное воспроизведение оригинала.
Одними из первых единицу перевода пытались определить лингвисты Ж.П.Вине и Ж. Дарбельне: "единица перевода - это отрезок высказывания, не поддающийся дальнейшему дроблению при переводе" (цит. по [Миньяр-Белоручев, 1980, с.83]). С тех пор, изучая теорию перевода, почти все исследователи затрагивали эту проблему.
В лингвистическом направлении теории перевода самой представительной является точка зрения Л.С.Бархударова. Он выделил эквиваленты перевода на шести уровнях: перевод на уровне фонем (графем), на уровне морфем, на уровне слов, на уровне словосочетаний, на уровне предложений и на уровне текста [Бархударов,1975, с.176]. Р.К.Миньяр-Белоручев учитывает не только лингвистические факторы, но и факторы переводчиков и реципиентов, он считает, что "в любых условиях некоторые единицы сохраняют качество единицы перевода. Такими единицами являются: штампы, ситуативные клише, пословицы, термины и образные выражения" [Миньяр-Белоручев,1980, с.99].
Из вышесказанного видно, что, во-первых, в теории перевода дискуссия о единице перевода продолжается, существуют самые раличные точки зрения на этот счет; во-вторых, дискуссия касается только перевода текста недиалогического. А рассмотрение перевода драматических произведений невозможно без решения вопроса об установлении единицы перевода, это актуальная проблема.
С точки зрения лингвистической теории перевода, единица перевода и языковая единица тесно связаны. Так же, как в недиалогическом тексте, при установлении единицы перевода реплик в драме тоже надо выделять составляющие ее элементы.
Из каких элементов состоит диалогическая речь - объект изучения лингвистики. К настоящему времени сложилось несколько основных подходов в решении вопроса об основной единице диалога. В соответствии с распространенной точкой зрения реплика считается единицей диалогической речи. И.П.Святогор пишет: "Реплика - основная строевая единица диалога. Диалог формируется из реплик, он выступает в виде особым образом организованной цепи реплик"[Святогор, 1967, с.7] .
По коммуникативной функции лингвисты обычно разделяют реплики на два типа: реплика-стимул и реплика-реакция. Доктор Чжан Иджу разделял их на три типа: чисто реплика-стимул; чисто реплика-реакция и смешанная стимул-реакция-реплика [Чжан Иджу, 1994]. Третий тип может объяснить такое явление, когда в диалоге говорящий, только что завершив одну тему, тотчас начинает другую. Например:
Вершинин. Федор Ильич, поедемте со мной куда-нибудь! Я дома не могу оставаться, совсем не могу: Поедемте!
Кулыгин. Устал. Не поеду. (Встает.) Устал. //Жена домой пошла?
Ирина. Должно быть.
(А.Чехов, Три сестры )
Обычно считают предложение минимальной коммуникативной единицей, но для диалога предложение не может выступать в качестве самой маленькой единицы коммуникации, потому что диалог - это разговор, в котором присутствуют минимум два человека, именно поэтому единица диалога состоит из минимум двух реплик. Лингвисты России определили диалогическое единство как единицу диалога: тесно связянные реплики - реплика-стимул и идущая за ней реплика-реакция составляют одну относительно полную единицу, эта единица и есть диалогическое единство[Бабайцева и Максимов, 1981].
Диалогическое единство как координата, по горизонтали это длительность реплики, т.е. из скольких высказываний состоит реплика; а по вертикали количество реплик, т.е. из скольких реплик состоит оно. О семантико-структурных особенностях диалогического единства пишут советские лингвисты В.В.Бабайцева и Л.Ю.Максимов: "диалогическое единство состоит из двух, реже трех или четырех предложений-реплик, тесно связанных между собой по смыслу и структурно; при этом содержание и форма первой реплики определяют содержание и форму второй и т.д., так что только в сочетании реплик обнаруживается наобходимая для понимания полнота данной части диалога." [Бабайцева и Максимов, 1981, с.261].
При переводе драматических произведений необходимо разделять аналитическую единицу и трансформационную единицу. Трансформационная единица -- это оперативная единица перевода, именно о ней речь идет в настоящей статье. Мы согласны с Л.К.Латышевым, что единица перевода должна быть грамматически независимой в оригинале, а в переводе она должна иметь свое соответствие.
Мы рассматриваем диалогическое единство как единицу перевода реплик в драме, так как: во-первых, диалогическое единство является одной из единиц перевода. В драматических произведениях так же, как в недраматических произведениях, тоже можно выделять такие единицы перевода, как морфемы, слова, словосочетания, предложения и т.д. Кроме того, в них существуют реплики и диалогическое единство, которые принадлежат только к диалогу; во-вторых, диалогическое единство является оперативной единицей перевода диалога. Мы считаем, что единица перевода диалога должна иметь следующие функции: 1.Она должна помочь переводчику правильно понять значения слов, 2. Она должна помочь в построении перевода, 3. Она должна связывать реплики семантически и структурно, 4.Ею должно быть легко оперировать на практике.
Диалогическое единство - это произносимое говорящими по одной теме; по значению оно связанное, а структурно большинство реплик-стимулов определяют реплики-реакции. Видимо, несмотря на то, сколько реплик составляют диалогическое единство, значение их связано одной и той же темой, поэтому вне контекста диалогического единства трудно определить значение единицы меньше реплики, только при рассмотрении диалогического единства как единицы перевода можно обеспечить правильную передачу значения оригинала. Единица меньше диалогического единства не может этого обеспечить, а единицей больше диалогического единства трудно оперировать.
Диалогическое единство как единица перевода может обеспечить связанность реплик. На сцене обмен персонажей репликами должен быть органически связанным, а внутри диалогического единства связанность еще теснее, так как оно само состоит из тесно связанных по форме и содержанию реплик, например: "приветствие-приветствие", "вопрос-ответ", "приглашение-принятие", "предложение-отказа" и т.д. А связанность между диалогическими единствами менее тесная, но в целом существует. При переводе реплик в драме надо обращать большое внимание на связанность. Приведем пример из пьесы Горького "На дне":
Василиса. : И может, я тебя, Вася, любила, а : надежду мою, думу эту любила в тебе : понимаешь? Ждала я, что вытащишь ты меня:
Пепел. Ты - не гвоздь, я не клещи:
Первый вариант: Василиса. wa xia! ye xu, wo ne zhen ai de bu shi ni:ai de shi pan zai ni shen shang de xi wang gen wo ne meng xiang a: ni dong bu? wo yuan shi pan zhe ni ba wo dai chu qu de ya:
Пепел. ni you bu shi yi ge ding zi, wo e bu shi qi ding de qian zi:
Второй вариант: Василиса.:ye xu wo guo qu ai de bu shi ni, wa xia, wo ai de zhi shi wo ne ji tuo zai ni sheng shang de xi wang he men xiang: dong ma? wo yi zhi zai deng zhe ni ba wo ba chu lai:
Пепел.°°ni you bu shi ding zhi, wo e bu shi qian zhi:
Вопреки тому, что в диалогическом единстве содержание и структура реплик-реакций часто определяются содержанием и структурой реплик-стимулов, при переводе реплика-стимул может определяться репликой-реакцией, при этом только в контексте диалогического единства можно добиться связанности речи. В китайском языке эквивалент "вытащить" является следующими вариантами: "la chu", "tuo chu", "ban chu", " ba chu", "chou chu" и т.д. Какой глагол выбирать, зависит от значения следующей реплики. В первом варианте "dai chu" не сочетается с гвоздей; а во втором варианте переводчик учел связанность реплик и сделал правильный выбор.
Проблема единицы перевода в недиалогическом тексте глубоко исследовалась, но изучение единицы перевода реплик в драме мало кто затрагивал. Драматический текст состоит из диалогов персонажей, их единица перевода отличается от единицы перевода в недиалогических текстах. Поскольку в диалоге обмениваются репликами в рамках одной и той же темы и эти реплики по содержанию тесно связаны и структурно, реплика-стимул часто определяется репликой-реакцией, мы рассматриваем диалогическое единство как единицу перевода, только таким образом можно добиться связаности реплик в переводе.
Литература:
Бабайцева В.В. и Максимов Л.Ю. Современный русский язык, часть 3, Москва, 1981.
Бархударов Л.С. "Язык и перевод". М., 1975
Крючков С.Е. Л.Ю.Максимов. Современный русский язык. Синтаксис сложного предложения.М., 1977.
Миньяр-Белоручев Р.К. "Общая теория перевода и устный перевод". М., 1980.
Святогор И.П. Типы диалогических реплик в современном русском языке. АКД. - М., 1967.
Чжан Иджу. "Изучение диалогов русской разговорной речи". Дисс. на соиск. учен. степени док. филол. наук. 1994.
Лю Сяоянь (Китай)