Как известно, в современной теоретической коммуникативно-деятельностной методике обучения ИЯ//РКИ личность учащегося, "почти" так же, как и личность обучающего, принято рассматривать в качестве "субъекта обучения" (Пассов, 1991, Зимняя, 1989). И хотя такой подход к учащемуся в рамках дисциплин, целью которых является обучение общению (пускай даже и на неродном языке), является вполне естественным, однако до сих пор в теоретической и, в меньшей степени, практической методике ИЯ//РКИ, к сожалению, он (данный подход) остается декларативным... особенно в отношении учащегося.
Подчеркнем, что идея данной статьи возникла прежде всего из нашего правомерного желания реализовать в методике (вслед за В.Л. Скалкиным) второй "аспект" интенсификации учебного процесса - построить "интегративную модель обучения" за счет "новых открытий в лингводидактике" (Скалкин, 1990). Однако "строя" такого рода модель, мы мучительно осознавали, что это п р а к т и ч е с к и н е в о з м о ж н о, точно так же, как невозможно обучение учащегося без личности самого этого учащегося. Мы зачастую строим различные методики, придумываем разные методы, в которых есть все: подходы, принципы, средства, содержание, условия обученияЙ только в этих условиях, в этих "классных комнатах" Й кажетсяЙп у с т оЙ в них нет учащегося! Ну как же? - изумится почти "великий" методист, или "пережевывающий" множество "методик" начинающий аспирант,- а как же термин "учащийся - субъект обучения"?! - Да, конечно, есть в нашей методике и такой термин! Значит, на уровне сознания, этого со-знания! мы еще не совсем "законченные волюнтативисты"! В конце концов, это уже д о с т и ж е н и е - не рассматриваем же мы учащегося в качестве "объекта" наших учебных Й, мягко говоря, притязаний! Да, но и с у б ъ е к т а ведь тоже Й; он у нас, учащийся, в этом плане не Й определен. Разве что в те моменты, когда мы описываем его "коммуникативные потребности, и то, скорее всего, в угоду "коммуникативно-деятельностной методике". Или пишем//читаем изредка исследования об индивидуализации обучения. И если говорить об этом серьезно, назовите мне, пожалуйста, хотя бы одну последовательную технологию обучения ИЯ//РКИ, где бы личность учащегося как субъект учебной коммуникации, учебной деятельности, была представлена системно, а не в виде отдельных ее компонентов, как, например, потребности, или такой модной сейчас - "когниции". И что значат "когнитивные свойства личности" без "личностного" контекста, - это действие без мотива, "паровоз без пара"Й
Заметим, что сам же "личностный контекст" как некий дингводидактический конструкт, в качестве компонента представляющий целостную систему - понятие также сложное и в высшей степени неопределенное не только в лингводидактике, но и в "персонологии" - современной теории личности (Зиглер, Хьелл, 2000). По мнению психологов, на сегодняшний день у персонологов-теоретиков нет единого подхода не только к исследованию личности как "сложной живой системы", но и (и это прежде всего) к определению исходного понятия - понятия "личность" (там же). Это выражается как во множестве толкований понятия "личность", так и во множестве существующих теорий личности, зачастую находящихся на разных полюсах науки о человеке, например, с одной стороны, психодинамической теории З. Фрейда и его последователей, с другой - теорий личности А. Адлера, А Бандуры, Р. Роджерса и др. Таким образом, поднимаемая проблема требует своего адекватного решения на высшем - методологическом уровне.
У врачей есть одно расхожее понятие: "Если не можешь вылечить, то хотя бы не навреди". Как мне кажется, данное утверждение еще более актуально в области образования, т.к. любая "мало-мальски сильная" концепция "образования" - это, перефразируя поэта, воистину, " и бомба Й и знамя!". Бомбой "замедленного действия", "могилой тоталитаризму", на мой взгляд, явилась общеизвестная теория деятельности, в которой центром оказалась ее Величество - Личность (как субъект этой деятельности!). Не умышленно просмотренной ли критиками крамолой, не постоянно воздействующим ли и возрождающим жизнь фактором "пульсировал" этот "системообразующий компонент" в государстве, где каждому заранее была отведена роль "колесика и винтика"? Думается, можно "трижды" оптимистично смотреть в будущее многострадального, "богом забытого края", в котором наряду с "позорищем" существовало и "святилище", воистину платоновское яростное подвижничество, акт за актом, "сцена" за "сценой" почти мифически двигающее жизнь хоть на "чуть-чуть-чуточк
у" из тьмы - к свету, из тоталитаризма - к человечности. Думается, этим людям удалось предупредить не одну слезуЙ и не одного ребенка, сыграв в историческом процессе роль донора, своей кровью, своим сердцем искупающего "проклятье века" ... отныне и присноЙ но навеки ли веков?
Переходя от весьма пространного "лирического отступления" к решению проблемы "личности" на методологическом уровне, обратим внимание, что понимание личности (субъекта деятельности) Л.С. Выготским и представителями его школы вполне системно вписывается в парадигму современного планетарного знания, базирующегося на общем антропологическом принципе гуманитарных наук.
Первоначально в философии понятие "антропологический принцип" ввел Л. Фейербах. Категория человека была обоснована им как главная категория новой философии. Он писал: "Новая философия превращает человека, включая и природу как базис человека, в единственный, универсальный и высший предмет философии, превращая, следовательно, антропологию, в том числе и физиологию, в универсальную науку" (Фейербах, 1955, т.1, с. 202).
В отличие от философских учений о человеке, в которых он анализировался как зависимая часть некоего целого (природы, общества), философско-антропологическое учение понимает человека в его тотальности и самоценности, как творческую и свободную личность. "Задача философской антропологии, - писал М. Шелер,- точно показать, как из основной структуры человеческого бытия Й вытекают все специфические монополии, свершения и дела человека: язык, совесть, инструментыЙ историчность и общественность" (Шелер, 1991,с.86).
Философы-антропологи достаточно единодушны в мнении, что только человек способен сделать самого себя, свой внутренний мир предметом сознания, т.е. только человеку свойственно рефлексивное сознание. Рефлексирующий человек не привязан к собственным влечениям, он как бы выходит за пределы самого себя, он относится к окружающему миру, как бы возвышаясь над ним, свободен по отношению к нему. Человек становится субъектом (хозяином, руководителем, автором) своей жизни (Слободчиков, Исаев, 1995, сс. 15, 19).
Рассматривая философский аспект понятия "антропологический принципИ в ряду психологического//лингвистического//педагогического аспектов необходимо подчеркнуть, что данное понятие, по сути, обозначает научный метод, с помощью которого мыслится не на словах, а на деле (то есть не декларативно, а реально) произвести гуманизацию наук, отнестись к человеку как к цели всей общественно-исторической деятельности, сместить центр исследований в сторону "anthroposИ.
Итак, опираясь на методологический аспект рассматриваемой проблемы, подчеркнем, что современные гуманистически направленные исследования, в т о м ч и с л е и л и н г в о д и д а к т и ч е с к и е, должны отвечать следующим условиям:
Подчеркнем, что на основе антропологического принципа философии мы выделили некоторые базовые требования к созданию интегративной модели гуманитарных наук, несомненно представляющих и такую науку как лингводидактика - теория обучения неродным языкам (в частности, ИЯ//РКИ). Данные требования помогут нам с новых позиций оценить имеющиеся на сегодняшний день технологии обучения ИЯ//РКИ, а также предпринять попытку смоделировать процесс учебного общения на новом - глобальном - уровне, т.е. уровне взаимодействия двух субъектов коммуникации - преподавателя и студента.
Библиография:
Л. Мухаммад
(Россия)
Изменение ситуации в Европе и в России, проявившееся, прежде всего, в политике открытых экономических границ, породило небывалый интерес к языку бизнеса. Действующие на территории России в условиях быстрых перемен фирмы, частные предприниматели и корпорации дают большой исследовательский материал для постижения принципов и успешных стратегий в сфере торговых отношений. Менеджмент становится наиболее исследованной частью делового общения. Совсем по-иному обстоит дело с исследованием маркетингового общения. Таких лингвистических работ практически нет. Трудность описания сферы маркетингового общения связана с правовым и собственно лингвистическим аспектом. Если в сфере менеджмента содержание операций наблюдаемо и легко моделируемо в речевом плане (помимо того, что в распоряжение исследователя предоставляется много специальной литературы), то в сфере маркетинга сосредотачивается та информация по планированию и мероприятиям, которая связана с ее конкретной способностью к выживанию и укреплению на рынке, т.е. с тем, что по сути составляет коммерческую тайну. Другая трудность связана с тем, что маркетинговая коммуникация представляет более сложные организации дискурса, чем это наблюдается в сфере менеджмента, где доминирует стандартизованность ситуаций и речевых форм. Если дискурс в сфере торговых операций можно представить в описании через репертуары стандартизованных ситуаций, речевых актов и средств их речевого воплощения, то дискурс в сфере маркетингового общения представляется в формах устоявшихся речевых жанров и малоисследованных, но хорошо наблюдаемых типов микротекстов, организованных вокруг легко выделяемых "предметов" обсуждения, т.е. этот подход находится в русле тех поисков, которые еще только начаты в теоретической лингвистике.
Между тем в современной парадигме научного знания о языке все ярче проявляется тенденция к переосмыслению и уточнению некоторых теоретических представлений, которые можно было отнести к числу ведущих еще десятилетие назад. Так, в настоящее время возникают сомнения относительно существования функциональных стилей из-за их высокой степени абстрактности и, как следствие, из-за оторванности от конкретных текстов. В то же время нельзя не отметить, что теория функциональных стилей стремится к своему сохранению за счет интегрирования достижений смежных наук, связанных с человеческим измерением в языке и обществе, в частности за счет уточнения содержания понятия функциональности текста и расширения знаний о самом тексте как продукте интеллектуальной, эмоциональной и коммуникативной деятельности индивида. Признание текста в качестве основной единицы коммуникации ведет к необходимости исследования не только имманентной структуры, но и требует выявления факторов, определяющих реализацию конкретного текста в условиях типичной ситуации, в которой действуют конкретные коммуниканты. Это обстоятельство снижает уровень абстракции и размывает границы, в которых должно существовать единство стиля. Особенно справедливо это применительно к деловому стилю речи, в котором соединение таких подстилей, как юридический, коммерческий и подстиль деловой переписки, или канцелярский, на уровне конкретных текстов представляется весьма искусственным. Исследования же текстов как таковых в последние годы носит ярко выраженную тенденцию к прагматическому истолкованию зафиксированных в них коммуникативных процессов. Описание семантической структуры текста приближается к описанию коммуникативных актов или их сочетаний и часто оказывается неразличимым с последними. Эта новая исследовательская ситуация изменила баланс интересов при рассмотрении отдельных аспектов общения. Если раньше в коммуникации видели прежде всего языковые факты, то теперь в ней видят прежде всего коммуникаторов, т.е. тех, кто оперирует этими фактами. При этом второй аспект часто становится самодовлеющим. Повышенный интерес к контексту как базе интерпретационной деятельности исследователя и субъекта коммуникации сменяются интересом к универсалиям межличностных отношений коммуникантов и стремлением распространить универсальные принципы, конвенции, межкультурные стереотипы на все новые ситуации и сферы общения. Попытаемся проанализировать, насколько такой подход справедлив применительно к коммерческой речи, и ответить на вопрос: что может быть показательной единицей исследования. Для прагматиков единицей измерения коммуникативного поведения коммуниканта является речевой акт и воссоздаваемая на его основе коммуникативная ситуация. Участие индивида в коммуникации связывается с выполнением им основного принципа коммуникации: принципа кооперации. Кооперативное поведение является непреложным условием взаимопонимания собеседников и успешного завершения коммуникативного акта. Сформулированный еще П.Грайсом и развитый его многими последователями этот принцип и ряд постулатов общения ни разу не подвергались сомнению. Между тем коммерческая речь является ярким показателем того, что этот принцип здесь не работает, т.е. не является основным, ни даже функционально весомым для ряда ситуаций. Так, если мы обратимся к самому сердцу коммерческого общения Р деловым переговорам, Р то обнаружим, что каждая сторона стремится к приоритету, деловому успеху, который в качестве прагматической цели направляет коммуникативное поведение участников по пути маскировочных технологий (умолчаний, сокрытия своих слабых сторон, гипертрофированного представления своих сильных сторон и т.д.). Только очень неопытный или недалекий коммуникант в коммерческой ситуации будет реализовывать принцип кооперации так, как он понимается прагматиками, т.е. в чистом виде. Иное дело атмосфера переговоров. В своих типичных проявлениях она будет выглядеть доверительной, с элементами теплоты и влияния личностных факторов. Однако этот стереотип никого не может ввести в заблуждение. Кооперативное поведение здесь является внешним. Оно не отражает ни целей, ни стратегий коммуникантов и мало влияет на результат их делового общения. Еще в большей степени это утверждение справедливо для рекламной коммуникации. Таким образом, феномен деловой коммуникации представляется как некооперативное поведение в кооперативных формах. Этот вывод подтверждается тем, что в ходе деловых переговоров и рекламных кампаний системно нарушаются все ориентированные на информацию постулаты общения: постулат качества и постулат способа. Не меняет ситуации и то обстоятельство, что в ходе переговоров неизбежен процесс гармонизации интересов сторон общения. Гармонизация происходит не за счет усиления действия кооперативного принципа коммуникации, а за счет вынужденных уступок и оговорок, которые наоборот могут сопровождаться усилением показателей "холодного" поведения и маскировочных техник сторон. Можно предположить, что кооперативные формы коммуникативного поведения более действенны в сфере внутрифирменного управления, т.е. там, где необходим коллективный поиск решений, где кооперация является не только фактом речи, но и фактом деловых усилий. Заметим, что данная сфера деловой коммуникации, которую можно обозначить также как сферу маркетингового общения, является практически неисследованной в лингвистическом плане. Причин тому несколько. Во-первых, открытие новых торговых границ, в частности торговых границ России, прежде всего было связано с бурным ростом количества коммерческих контактов частных лиц и мелких фирм, что породило необычайный спрос на русский язык в коммерческих целях. При этом приоритет отдавался русскому языку в сфере торговых операций и частично в сфере банковских операций. Общение в сфере маркетинга становится предметом интереса только тогда, когда на рынке укрепляются и начинают активную деятельность средние и крупные смешанные (с российским капиталом) фирмы. Вторая причина чисто лингвистическая. Дело в том, что Зязыки выживанияИ в сфере торговых операций легко и быстро могут быть описаны для целей практического общения по той причине, что в них очень высок удельный вес речевых и неречевых стандартов. Эти языки манифестируют более простую организацию делового общения. В самом деле, четкое распределение и простота социальных ролей (продавец, посредник, покупатель), стандартизированность ситуаций (продажи, рекламации, мена, возврат, транспортировка, контрольные измерения и т.д.) ведут к простоте конвенций (продавец всегда готов приукрасить товар и условия продажи; посредник всегда готов утверждать, что у него самые выгодные условия; покупатель должен быть бдительным и недоверчивым) и к стандарту речевого выражения определенного круга стандартных интенций, характерных для отмеченных ситуаций. Простые стандартизированные высказывания хорошо поддаются систематизации и представлению в виде репертуара клише и моделей высказывания. Совсем по-иному обстоит дело в сфере маркетингового общения. Здесь практически за каждым участником закреплены, по меньшей мере, две, причем противоположные, социальные роли: руководителя и подчиненного одновременно. Кроме того, последовательно представлена и так называемая горизонталь, т.е. общение с равными по статусу лицами (зачастую с отличными по своим функциям). Сложность социальных ролей в сфере маркетингового общения дополняется сложностью признака данного типа делового общения. Если сфера торговых операций может дать достаточно конкретный репертуар ситуаций, то сфера маркетинга, непосредственно связанная с этапами развития коммерческой фирмы, представляет на этих этапах различный репертуар или различные доминанты в одинаковых репертуарах ситуаций. Например, на этапах становления и стабильного существования фирмы доминируют различные глобальные прагматические цели. Они вовлекают управленцев в различные по содержанию или качеству ситуации общения. Так, ни одна крупная компания не может укрепиться на рынке без составления и утверждения своего бизнес-плана. Однако на следующем этапе эти ситуации письменной и устной коммуникации вообще не возникают. В то же время на всех этапах жизнедеятельности фирма вынуждена заниматься рекламой. Ситуации рекламы представлены всегда. Однако их качество различно. В первом случае Р это обязательно интенсивная реклама самой фирмы и ее товара. Во втором случае Р это может быть поддерживающая реклама и фирмы, и товаров или поддерживающая реклама фирмы и интенсивная реклама новых товаров. Понятно, что различие в составе и качестве ситуаций ведет к различиям в качестве речевого общения и его составляющих.
Прежде всего маркетинговое общение отличает то, что оно, в отличие от "языка выживания" и языка торговых операций, осуществляется не в простых диалогах, а в более сложных, эвристичных устных и письменных формах - жанрах речевых произведений, которые, на наш взгляд, являются его высшими единицами. Жанр - это более общая абстракция, модель содержательного закрытого контекстного целого. Жанровые образования - конкретные воплощения такой модели. Исследователи сравнивают жанры и предложения (высказывания) в их отношении к лексике и грамматике, усматривая в экстралингвистических факторах специальную грамматику жанра, на основе которой соединяются и упорядочиваются языковые средства.
Жанровый подход очень продуктивен и в описании устной формы маркетингового общения. Во-первых, он позволяет выделить ведущий жанр указанного общения - деловую беседу. В зависимости от доминирующих экстралингвистических факторов в сфере собственно делового управления беседа может быть представлена в форме переговоров, совещания (заседания), индивидуальной беседы, сообщения, дискуссии (полемики), летучки, собрания и т.д. В сфере социально-культурных мероприятий беседа сама является формой реализации более мелких жанров, таких как обещания, угрозы, комплименты, "разносы", тосты, спичи, уговаривания, адреса и т.д.
Специально могут быть выделены маркетинговые мероприятия в сфере рекламы и основные устные и письменные жанры рекламы, такие как рекламное объявление, рекламная презентация, рекламное шоу, рекламная беседа, рекламный клип, рекламный проспект, рекламный альбом.
Беседа как ведущий устный жанр маркетинговой коммуникации позволяет упорядочить все сосредоточенные вокруг нее ситуации общения и представить основной репертуар интенций, организующий и обобщающий конкретные высказывания. Гармония и дисгармония коммуникативных и прагматических целей участников деловой коммуникации непосредственно связана и может быть описана через "теплые" и "холодные" технологии поведения. Особое внимание необходимо уделить маскировочным техникам, философии и идеологии коммерческого поведения.
Составляющими поведенческих технологий в сфере маркетинговой коммуникации выступают конкретные коммуникативные приемы, представляющие собой особый стандарт, который, с одной стороны (по сочетанию интенций), может быть систематизирован, а с другой стороны (по стратегии и технике употребления), несомненно, должен быть отнесен к техническому компоненту указанного типа общения, так же как использование специальных правил и конвенций.
К собственно маркетинговым жанрам можно отнести аналитический отчет, резюме, сводки, описания, изложения, доклады, аранжировку (рабочее почасовое номинирование), план работы персонала, выкладки, анкеты, тесты, беседы.
Учитывая различную сложность маркетинговых жанров речевых произведений, можно попытаться построить модели их репрезентативности относительно друг друга. Методическая целесообразность построения такой модели состоит в экономии шагов постижения сложных жанров. Наиболее показательным и сложным жанром устной маркетинговой коммуникации является жанр беседы. Маркетинговая беседа отличается как от обыденной, так и от беседы в сфере менеджмента.
Далее всего она отстоит от обыденной беседы. Обыденную беседу отличает высокая степень эвристичности. Она может менять русло, идти по кругу, по разным, часто неожиданным направлениям. В ней возможна самая неожиданная мена тематики. Обыденная беседа всегда контактна. Она не имеет письменной основы. Беседа в сфере менеджмента, если она результативна, обычно связана с подписанием договора. Она имеет строго предметный характер. Здесь невозможны произвольные повороты беседы. Беседа может часто прерываться и иметь отсроченное продолжение в том же направлении. Она имеет ряд микротем, соответствующих содержательным предметам, таким как цена, формы оплаты, количество товара, защита от рисков и т.д. Основой беседы и ее результатом в этой сфере является письменный текст.
Маркетинговая беседа соединяет в себе начала обыденной беседы и беседы в сфере менеджмента. Она не всегда имеет письменную основу и письменный результат. Речевое выражение беседы, включая стереотипы и свободную речь, может быть получено через выделенный нами универсальный репертуар интенций. Он включает в себя:
Наличие оперативных справочно-информационных материалов очень важно для подготовки квалифицированного персонала дочерних фирм. Оно является не только базой подготовки менеджеров, но и базой для маркетинговой деятельности руководителей дочерних фирм, выработки навыков оперативного и умелого реагирования на изменения условий рынка, на непредвиденные ситуации, на появление новых видов работы, новых товаров/услуг. Информационные тексты фирм часто содержат гриф Здля служебного пользованияИ. Руководители фирм очень часто рассматривают подобные документы как своего рода Зноу хауИ, так как они не только содержат оперативную служебную информацию, но и способы ее выигрышной подачи. Некоторые части такой информации представляют собой законченные жанры, которые могут быть самостоятельно использованы не только в повседневной оперативной работе фирмы, но и в работе по реализации стратегических целей фирмы. Например, в них всегда есть часть или части, которые представляют собой доклад о судьбе, традициях и сегодняшнем положении фирмы на российском и международном рынках. Естественно, что этот текст может служить основой как для беседы с дотошным потребителем, так и основой для серьезных переговоров о сотрудничестве (возможном партнерстве) однопрофильных или смежных фирм. На примере таких развернутых материалов были обобщены основные смыслы и основные проблемы их речевых реализаций. Приведем их примерный репертуар:
Представленная концепция жанра речевого произведения представляется очень плодотворной для нужд практического описания деловой речи в ее организованных, творческих формах, в частности письменных и устных формах маркетинговой коммуникации. Продуктивность состоит в том, что в описании могут быть упорядочены как сами устные и письменные жанры, так и их "грамматика", т.е. компоненты речевого общения. В число ведущих письменных жанров при этом включаются: доклады, программы, экспертные оценки (описание тенденций, описание достижений, сравнение возможностей развития фирм), аналитические отчеты, резюме, сводки, аранжировка (рабочее почасовое планирование), выкладки, анкеты, тесты. В зависимости от конкретных методических нужд они могут быть использованы как материал и как образец построения речевого произведения. Учитывая их различную сложность, можно представить модель репрезентативности, то есть покрываемости одним (более сложным) жанром других, менее сложных жанров или их составляющих, т.е. макротекстов. Построение такой модели позволит преподавателю сделать процесс обучения продуктивной речи более экономным, так как будут выявлены универсальные компоненты большинства жанров.
Литература
Л. Фаст
(Россия)