В современном русском языкознании всё большее внимание уделяется изучению взаимосвязи русского языка с русской и советской культурой, а также возможности знакомства иностранных учащихся в процессе изучения русского языка с современной, советской и русской дореволюционной действительностью. Как отметили Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров, язык, рассматривается как достояние всех говорящих на нём, он в силу кумулятивной функции является подлинным зеркалом национальной культуры.

В современных "постсоциалистических условиях", при быстро изменяющемся образе жизни русского народа, большом информационном потоке и плюрализме мнений, в живую русскую речь всё больше вторгается не только публицистика, но художественные произведения с их кумулятивными последствиями.

Мы можем наблюдать, что в последние годы как в публицистике, так и в живой речи употребляется значительное количество лексики с национально-культурной оценочностью в разных языковых единицах, в которые входят пословицы, поговорки, фразеологизмы, крылатые слова и прецедентные тексты. Все эти национально-культурные единицы называются логоэпистемами, а их преобразования при включении в контекст-экфоремами. (Эти термины впервые были предложены В.Г. Костомаровым и Н. Д. Бурвиковой в ноябре 1995г.)

Логоэпистемами мы называем единицы, знакомые любому среднему члену лингвокультурного сообщества. В логоэпистемы входят не личные знания, а представления членов этого общества, которые регулярно актуализируются в их речи. Логоэпистемы, с одной стороны, являются результатом действия специфических для каждого языкового общества моделей восприятия, а с другой – сохраняют и задают эти модели, создавая возможности для передачи их из поколения в поколение, что обусловливает в свою очередь языковое и культурное единство членов данного сообщества.

Логоэпистемы и экфоремы как лингвострановедчески значимые единицы можно легко найти в поэме писателя советского периода В. Ерофеева "Москва-Петушки". Среди русской литературы последней трети века нет ни одной работы, где бы ни упоминалось о странном, необычном, слишком сложном языке писателя. Установка на переиначенное употребление и соединённое с различными литературными формами, привело к созданию автором оригинального, необычного, нестандартизированного художественного произведения.

Логоэпистемы у В. Ерофеева, взятые из разных цитат, расширяют смысловое пространство, на них строится вся поэма. Если их изъять из поэмы, она просто перестанет существовать, так как они в этой поэме являются первичным средством коммуникации. На базе логоэпистем автор использует игру слов, создавая с помощью таких механизмов пародийную атмосферу.

Трудности восприятия иностранцами поэмы "Москва-Петушки" заключаются в том, что логоэпистемы как ёмкие в информационном отношении символы не сразу ими понимаются. Без страноведческих, русских литературных и русских культурных знаний настоящая поэма представляют собой как бы совсем незнакомый язык. А экфоремы как трансформационные логоэпистемы существует в неопределённом количестве вариантов и тем более трудны для восприятия.

Если говорить о логоэпистемах в поэме В. Ерофеева в отношении только упоминаемых (прямо или через их произведения) и цитируемых деятелей культуры и истории, то это высказывания из текстов, созданных деятелями культуры:

в области русской литературы: Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Тютчев, Тургенев, Достоевский, Толстой, Чехов, Горький, а также Герцен и Огарев, А.Н. Островский, Аксаковы, Г. Успенский, Помяловский, Писарев, Гаршин, Бунин, Куприн, Блок, Пастернак, Есенин, Эренбург, Н. Островский, Солоухин;

в области мировой литературы: Гомер, Саади, Данте, Корнель, Шекспир, Гёте, Шиллер, Байрон, Арагон, Э.Триоле, Сартр, Бовуар, Сент-Экзюпери, Ларни;

в области музыки: Сальери, Россини, Бетховен, Шопен, Лист, Вагнер, Дворжак, Мусоргский, Римский-Корсаков, Шаляпин, Козловский, Эрдели, Дулова;

в области философии: Диоген, Гипатия, Кант, Гегель, Ницше;

в области религии: многочисленные персонажи Ветхого и Нового Завета, а также Лютер, св.Тереза;

в области русской истории: Борис Годунов, Минин и Пожарский, Пётр Великий, Кибальчич, Перовская, Засулич;

в области мировой истории: Лукреция и Тарквиний, Митридат, Клеопатра, Юлий Цезарь, Гус, Жижка, Жанна д'Арк, Кромвель, Марат, Робеспьер, Наполеон, Чемберлен;

в области коммунистической идеологии: Маркс, Энгельс, Плеханов, Ленин, Ф. Каплан, Ин. Арманд, Мичурин, Стаханов, Папанин, Водопьянов;

в области современной политики: А. Эбан, М. Даян, Л. Лонго, Тольятти, де Голль, Помпиду, Улаф, Франко, Г. Вильсон, Гомулка, Циранкевич, Сухарто, Дубчек.

Весь этот перечень намного расширяется также в результате упоминания многочисленных культурно-исторических объектов. Нетрудно заметить, что основу приведённого списка составляют имена, входящие в школьную программу по литературе и истории. На эту (школьную) основу накладывается влияние радиопередач. Отсюда, кроме обильных политических штампов 60-х гг., довольно обширный список музыкантов ( и музыкальных произведений), звучавших в музыкально-образовательных передачах.

Мы можем в большом количестве наблюдать логоэпистемы и экфоремы в области русской классики, религии и советских реалий. В. Ерофеев использует в своей поэме "Москва-Петушки" в основном логоэпистемы из русской классики, которая хрестоматийно всем известна, например;

- Все голоса у всех певцов одинаково мерзкие, но мерзкие у каждого по-своему (Л. Толстой).

- Я согласился бы жить на земле целую вечность, если бы ... мне показали уголок, где не всегда есть место подвигам (М. Горький).

- Я ведь ... из Сибири, я сирота...(Ф. Достоевский).

- Глупое сердце, не бейся. Может, просто ты немного перепутал (С. Есенин).

- пожалуй, Что и да, лед и пламень, то есть сначала стынет кровь, стынет, а как застынет (А. Пушкин).

– О, сказать бы сейчас такое, чтобы сжечь их всех, гадов, своим глаголом! Такое сказать, что повергло бы в смятение все народы древности!.. (А. Пушкин).

– Ещё как-то добудились Герцена! ...Бей во все колокола, по всему Лондону, — никто в России головы не поднимет, все в блевотине и всем тяжело!..(В. Ленин).

– Книжку он себе позволить не может, потому что на базаре ни Гоголя, ни Белинского, а одна только водка, и монопольная, и всякая, и в розлив, и на вынос! (Н. Некрасов).

Языковой материал художественной литературы представляет собой выразительное средство воздействия на читателя и тогда, когда цитируется в устной и письменной речи, т.е. если чужая речь своеобразно передаётся в собственной, то эта (чужая) речь уже становится как бы эмоционально-оценочной (своей) речью. В этом и заключаются главные функции использования логоэпистем и экфорем.

В поэме "Москва-Петушки" логоэпистемы и экфоремы в большом количестве взяты из духовной и религиозной жизни. Библия является источником как основных мотивов поэмы, так и стилистического языка. Сквозь всю поэму проходит тема смерти и воскресения, отчётливо ориентированная на Евангелие. Состояние похмелья при невозможности выпить– подобно смерти, распятию. Даже в названиях выдуманных коктейлей употребляются слова из Библии: "Иорданские струи", "Звезда Вифлеема", "Ханаанский бальзам". Кроме этого, используются цитаты:

- Я, возлюбивший себя за муки, как самого себя.( Шекспир, Мф. 19: 19)

– О, птицы небесные, не собирающие в житницы! О, краше Соломона одетые полевые лилии! ( Мф. 6: 26-29)

– Что тебе осталось? Утром-стон, вечером-плач, ночью-скрежет зубовный... (Мф. 8: 12, Лк. 13: 28)

– Это уже не талифа куми, это лама савахфани. ( Мф. 27: 46)

В самом негативном значении используются известные выражения, бывшие лозунгами советской действительности и идеологизированными языковыми средствами. В первую очередь это относится к выражениям из различных работ В.И.Ленина.

– Стервозность как высшая и последняя стадия б...витости.

– Низы не хотели меня видеть, а верхи не могли без смеха обо мне говорить.

– Я отрабатываю тезисы.

– Бумага, чернила есть? Садись, пиши. ... А уже потом выпьем и – учиться, учиться, учиться.

Для отражения социалистических реалий часто употребляются также публицистические клише, например:

–... чтобы брызнули слезы из глаз всех матерей, чтобы в траур облеклись дворцы и хижины, кишлаки и аулы!

– Это вселяет в меня чувство законной гордости... Можно себе представить, какие глаза там.

– Мы им туда раз в месяц посылали соцобязательства, а они нам жалованье два раза в месяц.

Таким образом, поэма советского писателя В. Ерофеева "Москва-Петушки" является как бы образцом широкого использования логоэпистем и экфорем как лингвострановедчески значимых единиц, т.к. автор наиболее ярко и объективно, без прикрас передаёт советскую действительность, живую речь народа, его фоновые знания, самобытность, сочность и образность языка, замешанного на своеобразном цитировании клише и крылатых выражений из русской и мировой литературы, религии, истории, публицистики, и т.д.

ЛИТЕРАТУРА

1. Верещагин Е. М., Костомаров В.Г. Язык и культура. Лингвострановедение в преподавании русского языка как иностранного. М. -1973; 2-е изд. -1976; 3-е изд. -1983; 4-е изд. – 1990.
2. Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Лингвострановедческая теория слова. -М. -1980.
3. Жукова Н. Функционирование логоэпистем и экфорем в современных драматургических текстах. // Тезисы Лингвострановедческий (культуроведческий) аспект в изучении и преподавании русского языка. Международная конференция, посвященная 30-летию МАПРЯЛ. 1997. -с. 68-70.
4. Левин Ю.И. Комментарий к поэме "Москва-Петушки" Венедикта Ерофеева. -Грац. 1996. -95с.
5. Мысливец Г. Общекультурный фон поэмы Венедикта Ерофеева "Москва-Петушки". // Тезисы Лингвострановедческий (культуроведческий) аспект в изучении и преподавании русского языка.
6. Международная конференция, посвященная 30-летию МАПРЯЛ. 1997. -с. 148-150.
7. Ростова Е. Г. Языковые и текстовые единицы как объекты лингвострановедческого анализа // Художественный текст как объект лингвострановедческого анализа и материал учебной работы

-М. 1997. -с. 28-35.

Хан Санг Хенг (Ю.Корея)

О ДЕНОТАТЕ ФРАЗЕОЛОГИЗИРОВАННЫХ ЕДИНИЦ С КОЛИЧЕСТВЕННОЙ СЕМАНТИКОЙ

Для номинации в плане формирования тропов с количественным значением нам необходимо разграничить два уровня – прямых и переносных значений. Мы придерживаемся мнения, что разграничение сфер первичной и вторичной номинации относится не столько к функционированию, сколько к формированию системы номинативных средств, а деривационно-семантическая модель вторичной номинации становится в таких случаях фактом истории слова.

Категория количественности с точки зрения ее функционирования в идиомах широко репрезентирована в речевой сфере как в разговорной, так и в текстах художественных произведений, и составляет, по подсчетам, 7,15% от всего выделенного нами корпуса квантитативов. Распространенность тропов с количественным значением на уровне имен и предикатов примерно одинаковая: квантификация предикатов содержит 7,06% тропеизированных структур, квантификация субъекта и квантификация объекта – 7,1% и 7,5% соответственно.

Как видим, идиоматические средства выражения количественности распределяются на уровне предикатов и имен в равной степени. Однородным оказывается и их "качественная" наполняемость: если при исследовании разрядов имен и предикатов мы можем говорить о "признаковости" и "процессности" как о семантике, свойственной соответственно именам и предикатам, то "процессность" идеоматических предикативных структур систематически заменяется "признаковостью". Именно это явилось предметом нашего интереса в данной статье.

Замена процессности признаковостью в идиоматических предикативных структурах происходит, на наш взгляд, потому, что денотат в предикативных конструкциях может быть представлен по-разному, в зависимости от ситуации конкретного речевого акта, в котором произносится данное высказывание.

Процессность, см., например: Свет заливал целую бездну предметов (М.Булгаков), предполагает наличие прямого обозначения, но тем не менее налицо его сдвиг, переосмысление: если D – денотат прямого значения, а S – прямое обозначение, то в приведенном выше примере, при построении подобной цепочки, отсутствует элемент S -прямого обозначения, соответствующего "заливанию света" в языке нет. Метонимический перенос значения от "заливать водой" к "заливать светом" происходит в результате ассоциативной связи импликационно связанных денотатов: если существует зависимость D-S, то в результате ассоциации между D (заливать водой) и D1 (заливать светом) возможно существование зависимости D1-S. Таким образом, "обилие света, проявляющееся в ярком освещении чего-либо" обозначается знаком S, соответствующим прямому обозначению денотата D и переносному значению денотата D1, и соотносится со сферой признаковости. Подобные же процессы формируют смысл высказывания Тогда немедленно срывал он котелок и рассыпался в высокопарных извинениях (Ю.Олеша). Денотату слова "рассыпался" в прямом, непереносном значении и "рассыпался" в значении переносном в результате ассоциации соответствует один знак, при этом "рассыпался" как обозначение процессности переосмысливается как "рассыпался" в признаковом аспекте: "в результате частных ("сыпавшихся" из него) извинений он становился похожим на нечто, теряющее свою форму, см. подобные примеры: По стенам на крюках висели золотые кастрюли, вся кухня громыхала запахами (М.Булгаков) – "запахов было так много, они были такими резкими (сильными), что о г л у ш а л и входящего на кухню человека". Публика потоками выливалась из здания Варьете на улицу (М.Булгаков) – "людей было много, они образовали собой п о т о к, в ы л и в а ю щ и й с я на улицу" и т.д..

На уровне имен перенос значения также основан на импликационной связи концептов, являющихся мыслительным аналогом реальных связей и зависимостей действительности: если имя N с прямым значением S соотносится с денотатом D, а этот последний связан какими-либо реальными отношениями с денотатом D1, то при определенных условиях N может стать именем D1. См.примеры: Набежали еще бабы, был поднят большой крик (Л.Петрушевская) – "крик" в прямом значении соответствует денотату, который не может быть описан в контексте определителей "большой или маленький". "Крик" таким образом метафоризируется, приобретает черты не свойственные ему – "он такой же большой, как...,в результате чего появляется возможность использования имени с подобным квантификатором, см.также: За носилками оставался густой спиртовый запах, словно из дяди вытекал и вытекал многолетний алкогольный дух (Ф.Искандер) – запах приобретает свойства и характер жидкости; Покинутость, забвение и долгая тоска встретили его в этом опасном доме (А.Платонов); Шерсть жидкая, кустами, буроватая, подпалинами (М.Булгаков); Он принял жиденького человечка с витой бородкой (Ю.Олеша) и т.д.

Описанный выше тип характерен для переосмысления денотатов, являющихся объектом в о с п р и я т и я человека. Возможно, мир воспринимаемый органами чувств, легче всего поддается "перекодированию" на уровне сознания и может быть отражен в речевых актах.

Нам не удалось обнаружить примеров метонимизации на основе пространственного соположения и партитивного отношения денотатов. Возможно, в этом выражается особенность признаковой импликации количественных тропов.

Т.Коновалова (Хабаровск)